Пожизненно. Цитадель в огне

Не в кого стрелять, госпожа Эле.

– Мы не торопимся, – успокоила бывшая Перчатка. – Засада – дело не только скучное, но и долгое. Я месяц здесь просижу, но подстерегу. Иди, парень, отдохни. У тебя глаза устали.

– Я не устал, я еще могу.

– Костя, – голос Эле звучал почти ласково, – ворами будешь командовать. Здесь, в башне, я старшая. Сами напросились. Иди и отдыхай.

Лохматый молча отошел от бойницы, и Эле заняла его место. Костяк посмотрел на ее спину в чересчур обтягивающей рубахе, на лук в расслабленно опущенной руке, неуверенно глянул на Дашу.

Девушка подвинулась, давая место сесть, достала из мешка большую флягу в кожаном, отделанном серебром чехле. Костяк глотнул, чуть слышно прошептал:

– Роскошь. Тут что-то повкуснее воды раньше было.

– Вы еще в голос поорите, – немедленно одернула парня Эле.

Костяк ухмыльнулся подруге и очень осторожно закупорил флягу.

Время остановилось. Даша сидела, прислонившись спиной к бочке с камнями. Лохматая голова парня лежала у нее на коленях.

Костяк спал тихо, спокойно, лишь иногда у него чуть подергивались губы. Даша первый раз разглядела, что на щеках парня появляется пушок. Почему-то почти бесцветный. Сквозь щели в кровле башни падали узкие лучики, и щека воришки чуть золотилась. Будет у него когда-нибудь большая кудлатая борода? Даша вынула щепку, застрявшую в спутанных вихрах друга. Надо же, будет бородатый возлюбленный. Буйно заросший волосищами мужик-любовник. С ума сойти.

Странная какая жизнь. Даша улыбалась.

Вот проснется, нужно будет прямо спросить… сколько ему лет? Хотя он, наверное, толком и не знает. Впрочем, какая разница.

Было тихо, тепло. Плыли в солнечных лучах пылинки. Случайная муха оглушительно громко прожужжала сквозь башню. Спал Костя, спал мир за стенами. Наверное, спала, прислонившись плечом к стене у бойницы, Эле.

Дага ему наверняка живот давит. Даша уже пыталась поправить оружие, но лохматый, не просыпаясь, отвел руку. Интересно, засыпает он когда-нибудь по-настоящему? Криминал деловой-серьезный.

– Что ты улыбаешься? – прошептала, не оборачиваясь, Эле. – Иди-ка сюда, только осторожненько. Хватит бездельничать.

Даша подсунула под голову лохматому колчан со стрелами и, обходя пыльные связки дротиков, подошла к бойнице.

– Значит, так, садись и слушай, – Эле шептала одними губами. – Когда смотришь-наблюдаешь – никогда не выставляй лоб посреди бойницы. То же самое, когда на бугре сидишь или в кустах.