Самый младший лейтенант. Корректировщик истории

Наставница и сама морщилась: то ли форму недолюбливала, то ли парадный вид подопечного новобранца не внушал восторга. Женька и сам чувствовал, что наглаженный камуфляж неуклюже топорщится, а кепи на нос сползает. Впрочем, церемония уже кончилась. Знамя целовать не пришлось – в Отделе своего символа не имелось, а из управления притаскивать боевую святыню ради единственного припозднившегося новобранца-уклониста никто не собирался.

– Земляков, ты меня категорически позоришь, – сказала Екатерина, забирая автомат. – Глаза бы мои на тебя не смотрели.

– Так точно. А почему?

– Иди в келью. Сейчас приду, и займемся тем, с чего начинать было нужно.

Явилась сержантша уже в гражданском виде, без умилительного бантика, зато с коробкой, набитой нитками и иголками.

– Раздевайся, Земляков.

– Не понял, товарищ старший сержант.

– Что тут непонятного? К интиму буду склонять.

Женька неуверенно улыбнулся.

Сержантша хмыкнула:

– Не веришь? Правильно делаешь. Я к педофилии не тяготею. Будем подгонять форму.

На моду нам наплевать, но создается впечатление, что ты подгузники в штанах таскаешь. Разоблачайся. Да что ты ерзаешь? Ты из душа и не в таком виде выпадаешь.

Шила Екатерина быстро, не очень ровно, зато крепко. Женька, как ни старался, ковырялся с иголкой по-детски.

– Научишься, – утешила сержантша. – Вечером я сапоги принесу. Будешь разнашивать, вместо этих модерновых берцов-дерьмодавов. Если кто из комендантских прицепится – сошлешься на товарища майора. А теперь вот что скажи – как настроение?

– Насчет службы? – осторожно уточнил Женька.

– Нет, насчет видов ЦСКА на Лигу чемпионов. Ты мне не виляй. Ты не слишком тупой. За это я перед начальством поручилась. И давай-ка дипломатию отставим.

– Готов служить, товарищ старший сержант. Предпочтительно в отделе «К».

– Предпочтительно, значит? Обоснуй.

– По специальности. Работа интересная. Индивидуальная. Уклон специфический.

– Какой-какой?

– Ну, исторический. Реконструкторский. Я неправильно понимаю?

– Весьма упрощаешь, – Екатерина смотрела поверх куртки, на которой перешивала шеврон.

 – У нас весьма практический подход. Буквальный. Мы сейчас в полной тишине иголкой поработаем, а ты поразмыслишь. Ты теперь военнослужащий, со всеми вытекающими правами и обязанностями. За невыполнение приказа тебе суд грозит, в зону легко загремишь или в дисбат. А в Отделе порядок проще. Через два часа, если ты мой приказ не выполнишь, я заимею законное право тебя на месте пристрелить.