Самый младший лейтенант. Корректировщик истории

Или он эту проверочку и устроил?

Земляков-старший был суров. Просто «совок» задеревеневший, если говорить честно. Имеет отец привычку упереться рогом и ни на какие разумные доводы не реагировать. К счастью, уже пять лет как с мамхен в разводе, посему надзор за старшим отпрыском ослабил. Хотя нет, вряд ли отец на такую провокацию сподобится. Не до того ему сейчас.

Женька спустился в гардероб. На лестнице пришлось пережидать поток второкурсников, спешащих на информатику.

На улице было холодно. Женька повыше застегнул куртку и обернулся, в замешательстве глядя на старинные колонны.

Блин, ситуация. Ведь отчислили. Взяли и отчислили. Ну, облом. Не бывает ведь так внезапно. А как же призывы одуматься, как же «стодесятое последнее предупреждение»? Ведь не хуже других учился. Ну, «хвосты», кто без них? Наваждение какое-то. Ведь еще перед праздниками Лильхен Михайловна призывала группу прислушаться к безупречному произношению «коренного венца Землякова».

Женька продолжал тупо пялиться на фасад МЛУ[5 - МЛУ – Московский лингвистический университет.

]. За спиной тупо урчала плотно забитая, стоящая в пробке Остоженка.

Быть не может. Розыгрыш какой-то идиотский. За что отчислять? Да эти «хвосты» в три дня сдать можно. Да даже если и отчислили… Ну и идите со своей фонетикой и смакованием своеобразий бургенландского диалекта. Сейчас главное – от армии окончательно откосить, а с работой проблем не будет. Например, к Борису можно пойти. Конечно, не айс по восемь часов в офисе горбатиться, но что поделаешь? У него в конторе и раньше подрабатывал, там за нотариальные переводы платили неплохо.

На первое время сойдет… Нет, ну и обломище…

Рука замерзла, и Женька принялся запихивать файл с мерзостными справками в портфельчик. Щегольская кожа портфеля на морозе закрываться никак не желала.

– Вы о колено обоприте, – посоветовал кто-то из прохожих.

– Не премину, – пробурчал Женька. – Сейчас еще кирпичик, и в реку все это делопроизводство.

– Боюсь вас разочаровать, но там ледок. Довольно толстый.

– Вы, случаем, не из ледокольного пароходства? – поинтересовался Женька, наконец справляясь с упрямым замочком.

– Нет, я из другого ведомства.

Женька поднял глаза, – перед ним стоял сухощавый офицер в зеленоватой военной шинели. На плечах погоны, на каждом по звезде. Полковник, что ли? Мучений с военной кафедрой Женька счастливо избежал, посему мог разве что морского волка, облепленного якорями, от сухопутного «сапога» отличить.

Сердце екнуло.