Штурмовая группа

Как будто старинные дорожки могли намекнуть на будущее.

– А я будущее знать не хочу. – Мариэтта острым носом сапожка подкинула прелые прошлогодние листья. – Я, может быть, уже счастлива. Пусть все так и остается. В задницу прошлое и будущее.

– Так уж и в задницу? Мань, ты бы разговаривала нормально. Не перед кем здесь понты гнуть.

– Да я по привычке. Но вчера и завтра меня натурально пугают. Можно их отменить, а, Старый?

– Запросто. Это вообще замечательная идея. Скажи, как ее технически воплотить, и начальство тебя мигом в звании повысит.

– Не дразнись. Я натурально хочу хоть разок форму с погонами нацепить. Что тут такого?

– Ничего. Нормальное желание. Если утвердят женский вариант, то в форменной мини-юбке ты будешь неотразима. Шевроны, значки, лычки. Аксельбанты обязательно. Хочешь, я тебе медаль дам поносить?

– Регалии я сама заслужу. Пока куртяшка с погонами и черные ажурные чулки. Юбку – на фиг. Как вариант?

Губы у Капчаги были диво какие вкусные. Андрей думал, что и в шестнадцать не целовался так упоенно.

И «гайка», что холодила нос и щеку, казалась уместной. Мариэтта самозабвенно висла на шее. Ведь счастлива, ни слова не врет.

– Ой, отстань, гражданин начальник. Я девушка слабая, поддамся. Повяжут нас, придется удостоверения показывать. Будешь стыдиться.

– Не буду. Нет здесь никого. И потом, ты сама руки распускаешь.

– Ой, абздольц, не троньте его. Самец двуличный.

Аллеи были пустынны. Утренние собачники уже выгуляли питомцев, а иных любителей бродить по ненормальной весне не находилось.

Спускаясь по ступенькам к пруду, Андрей подхватил подругу на руки.

– Пусти, ненормальный! У тебя же колено.

– У всех колени. Мне удобно. – Андрей перекинул деву на плечо, погладил приятный груз.

Мариэтта висела без сопротивления. Мечтательно пробормотала:

– Был бы полный айс, если бы ты меня похитил. Уволок в нору на самых задворках «Фаты». Насиловал бы пять раз в день. Я была бы гордая и холодная, как баронесса, – рыдала и трепетала.

Потом бы втянулась. Один бы трепет и остался. Значит, раз время высвободилось: шесть-семь разиков в день. А?

Андрей, смеясь, вернул подругу на земную твердь:

– Я согласен. Вот на пенсию выгонят, и украду. Если не передумаешь.

– Умеешь ты обломать. – Мариэтта поправила задравшуюся курточку. – Ладно, главное, внутренне ты согласен. Есть надежда.

Река медленно волокла грязные отставшие льдинки и бурый пластик неизменных бутылок.