Психоделика. Книга для мертвых

– Рано, – сквозь зубы и бороду процедил он. – Возможно это ловушка.

– Хм, отдать нам почти всю конницу, чтобы заманить в ловушку? Там и ловцов-то уже не осталось,– я расстегнул доспех и широко вдохнул пропитанный войной воздух. Стало значительно легче.

– И, тем не менее, я считаю, что это ловушка,– повторил лорд.

Я внимательно посмотрел на него и кивнул, все- таки в чутье старику не откажешь.

– Отправим туда сотню этого молодца, – я покрутил в воздухе девой рукой,– как его? Фер… Хер…

– Вертера,– подсказал услужливый Марк, прикрывавший меня справа.

– Угу, этого… Пускай сымитируют контратаку, и сразу, запомни, сразу назад. Все понял?

Посыльный кивнул и в тот же миг исчез. Я оглянулся, услышав странный хрюкающий звук слева.

– Что?

Гэлуэй был доволен и даже слегка улыбался в усы.

«Молодец, мальчик!» – говорили его прищуренные глаза старого хитрого лиса. Или волка? Короче, лисоволка. Все равно он был доволен своим учеником.

х х х

Помню в детстве, часто мне снился один и тот же сон.

Раскаленная каменная пустыня, палящее с безжалостных небес солнце. Набитый песком рот и я, ползущий неведомо куда в истерзанной, превратившейся в клочья одежде. Иногда я умирал, иногда нет, терял сознание… Согласен. странно терять сознание во сне, но клянусь я не преувеличиваю, это было. Ощущения от кошмара были настолько реальны, что я просыпался в холодном поту, лежал в своей до боли знакомой комнате и не мог поверить в то, что все это всего лишь сон.

Обычно после этого я заболевал.

Болезни были неприятными и сопровождались высокой температурой. Меня начинали активно лечить и вскоре я выздоравливал. Но проходило время, и сон возвращался опять.

Родителей своих я не помню, только тетю Валю – воспитательницу нашего детского дома. Добрейшей души была женщина, Царствие ей Небесное… Очень она за меня переживала. Книжки разные всегда приносила, интересные. Благодаря ей и частым болезням, я много перечитал в детстве. Хотя учиться так и не полюбил, ну скажите на милость, какая учеба в дурдоме, в смысле в детдоме? Да и не приветствовалось у нас это как-то.

Не любили мы умных. И умные тщательно ум свой скрывали.

Потом я вырос, и сны прекратились, и простужаться я перестал. Вытянулся в росте за 185, выучился в училище, простите за каламбур, на слесаря третьего разряда… Так-то вот. Работать пошел. Потом два года на пользу родине. Водку пить научился по-человечески. Но с тех пор я возненавидел пустыни и все, что с ними связано.