Война после войны. Пропавшие без вести

Членораздельной речью он так и не овладел.

– Пройдет, – утешила товарищей Катрин, – пару дней, не больше. По крайней мере, так обещает старый хозяин.

– А? Кто? Зачем ему… – встревожилась любознательная служанка, но Катрин торопилась.

– Тащите все сюда. Мне еще долго дипломатию разводить, спешка в таком деле неуместна. Супругу передай его вооружение, – предводительница сунула в руки Ингерн злосчастное копье. – Вперед, а то там его, одинокого и несчастного, барсуки враз затопчут.

Ингерн и Энгус ускоренным шагом отправились в лагерь, а Катрин села рядом с суккубом.

Блоод протянула подруге флягу с водой. Кажется, и свежая вода в дорогом трофейном серебре отдавала тем мерзопакостным «ароматом», что пропитал всю компанию. Интересно, есть ли в замке прачечная?

– Рука? Сильно? – прошептала суккуб.

– Ерунда. Недоразумение. Вот перчатку зашивать придется.

– Он. Ненавидит меня?

– Тебя? Вряд ли. Скорее, он всех подряд не любит. Наверное, есть за что, – Катрин блаженно вытянулась на траве.

 – Хорошо-то как на солнышке.

– Хорошо. Когда не слепит. Не рвет. Не пахнет.

* * *

– Так что с колодцем? – спросила Катрин.

– Не знаю, – равнодушно сказал Фир Болг. – Вода меня не волнует.

– А ваш друг, кажется, не прочь промочить горло.

– Моде Лу лишен человеческих слабостей. Да, иногда он выходит к реке. Но ему ничего не нужно.

Сомнительно. Псина вылакала практически всю воду, принесенную Катрин, и теперь неторопливо расправлялась с окороком. Девушке пришлось нарезать мясо на узкие ломти и сложить на блюдо.

Вероятно, четвероногий эстет предпочел бы усесться за сервированный стол, но пока обстановка в замке к подобным изыскам не располагала, посему Моде Лу ужинал на сундуке. Возможно, пес был способен обходиться без пищи телесной, но особого удовольствия подобный аскетизм животному явно не доставлял. Ишь, чавкает…

Катрин смотрела, как осторожно перемалывают стершиеся зубы мягкую свинину. Да, в преклонном возрасте все-таки есть свое благородство.

Иначе сидеть бы гостье сейчас однорукой.

– Я склонен доверять вам, Катрин, – скачущий голос старика звучал теперь ровнее, но все равно приходилось прилагать усилия, чтобы его понять. – Но ваши спутники… Они ведь обычные селяне. Я знаю этих неблагодарных и пустоголовых людишек.

– Ну, мои товарищи не такие уж забытые богами неандертальцы. Кое-что повидали, сносно умеют читать и писать, и не склонны мгновенно доверяться бабьим сплетням.