Девчонка с Петроградской

А Марку-Шакалёнок как-то пошутил в подпитии, что и в пищу посетителям «Обжорки» подают безвестно павших бойцов подпольного ринга.

Бага в этот день обслуживал посетителей сам в головном кафе на углу Невского и Лиговки. Шакалёнок ввалился в тесную кафешку под звон восточных колокольчиков на двери.

– А! Привет убогому чухонцу! – приветствовал его Бага.

– Здорово, узкоглазый.

Шакалёнок забрался в угол за столик у окна, Бага, поставив вместо себя кого-то, прошествовал к нему. Бага был колоссален – рост почти два метра и вес около 200 кг.

Жёсткие, как конский хвост, чёрные волосы, стянутые на затылке красным шнуром спускались по жирной мясистой спине почти до пояса, лицо круглое, как медный таз, с толстыми вывороченными губами и плоским, размазанным носом. Над носом узкие заплывшие глазки, под носом – кошачьи усы, как у Петра Первого.

– Как всегда? – спросил Бага, подходя.

Марку-Шакалёнок кивнул. Заказ Бага принёс сам.

– Что, опять на мели? – вопрос прозвучал как утверждение. Марку отхлебнул пива и кивнул.

– Я хотел бы немного подзаработать. Если ты ещё занимаешься.

– Сложно стало. – ответил Бага, – Со всех сторон обложили. А после того как прикрыли плешку на Ржевке… Говорят – кто-то из ребят скурвился и стал на контору барабанить. – сказал Бага.

– Хочешь сказать – Ржевку по наводке прикрыли? – переспросил Шакалёнок.

Бага промолчал, но красноречиво промолчал.

– Мне нужны деньги. – Шакалёнок пожал плечами и отхлебнул ещё пива, – Когда у тебя следующий турнир?

***

Свет фонарей, освещавших залитый кровью песок ринга, качался в красноватом тумане.

Там, за столбами света, невидимая, бесновалась толпа. Громче всех и различимее всех были женские голоса. Женщины вообще более падки до крови, чем мужчины, отстранённо подумал Шакалёнок. Он почувствовал, что слабеет. Чуть в стороне ещё дёргал лапами и скулил в агонии здоровенный ротвейлер. Всё-таки пёс его здорово порвал. Какая сука научила его бросаться на гениталии? Мысли шли как-то вяло и косо. Марку попытался удержаться на ногах, но левая, там, где на ляжке была рваная рана, упорно подламывалась в колене.

«Чуть не кастрировал, гад…» – успел подумать Марку.

А потом вперёд протолкался полковник Селин, почему-то вместе с Багой. Селин густо басил что-то, словно пытался доказать это что-то Баге. Потом они вдвоём повернулись к Марку, словно призывая его в свидетели.

«А пошли вы…» – хотел сказать Марку, но язык во рту не ворочался, да и к челюсти словно гирю привязали.