Война дезертиров. Мечи против пушек

Опозорили вы парнишку, еще почище, чем меня. Какая девка за него теперь замуж пойдет? Младший сын в семье, да еще хромой.

– Сильно хромает?

– Да не то чтобы сильно. Вот если бы на охоте повредил или там деревом придавило. А то – девка лягнула. Такое не забудется.

– Знаешь, мастер Даллап, еще раз девкой назовешь, я тебе немножко зубы выбью. При всем моем уважении. Я тебя резать не хотела, ты уж извини. Но права обзываться и выеживаться у тебя все равно нет.

Даллап приподнял кустистую бровь:

– Выеживаться, говорите? Интересное слово.

Так я под девкой не вас имел в виду. Ни в коем случае. Как можно? Такая молодая, красивая госпожа. Глаз не отвести. Плащ, как у принцессы, глаза как камни драгоценные. Кинжал, опять же, в рукаве. Какая такая девка? Откуда?

Катрин улыбнулась:

– Знаешь много, а болтаешь еще больше. Дай лучше глотнуть. А то я этот джин так и не попробовала.

Старик искренне удивился:

– Дамы джин не пьют. Это уж скорей поверю, что вы мечом бьетесь.

Хотя Кормак говорил…

Девушка взяла сосуд у него из рук, беглым движением обтерла горлышко, приложилась…

Ни фига себе! Градусов шестьдесят, не меньше.

Она проморгалась, вернула бутылку. Даллап смотрел с интересом.

– Полезная вещь, – вымолвила Катрин. – В пути ей цены не будет.

– Это точно, – согласился мастер. – А леди в дорогу собирается?

– Очень может быть. Но пока еще точно не определилась.

Мастер Даллап взболтнул кувшин:

– Еще глоток, миледи? Или благородную кружку принести?

Ожог во рту уже прошел.

На самом деле джин был не таким уж свирепым напитком, но шпионка покачала головой:

– Кружки многовато будет. Мне еще в замок ровно ходящей вернуться нужно.

Старик кивнул:

– Для женщины удивительно разумно рассуждаете. Может, потому, что джин пьете.

Он глотнул сам, закупорил кувшин:

– Энгусу оставлю. Переживает парень. Молодой совсем. Первый позор в жизни – он самый едкий. Тут и джин вряд ли поможет.

– Он в доме? Зайду, поговорю, – Катрин неуверенно посмотрела на ветерана.

– Зайдите, леди. Может, ему и полегчает. Я тут, как снова разговаривать смог, частенько вас поминал. Так он, дурачок, все защищал молодую леди. Говорил, что надо было выслушать. А как же: и глазки у нее этакие и мысли мудрые, богами даденные. Может, и прав. Уж его нога и моя шея точно целее были бы.

Идя к крыльцу, девушка услышала, как чмокнул вновь откупоренный сосуд.