Выйти из боя. Контрудар из будущего

Бывает Родина бывшей? Как думаете, Катя?

Девушка помолчала и неохотно ответила:

– Насчет Родины – черт его знает. Ничего у меня здесь не осталось, Александр Александрович. Разве что – могилы. Извините, наверное, вы меня с кем-то спутали. Я плохая патриотка.

– Собственно, Родина это и есть могилы предков. Но я не собираюсь вас уговаривать. На фотографии вы не выглядели такой красивой. Наверное, мы действительно обратились не по адресу.

У Катрин дернулись губы.

– При чем здесь красота? Раз уж начали, извольте договорить до конца.

Или дальнейшее потребует подписки о неразглашении на семи листах и статуса «невыездной» на ближайшие двадцать пять лет?

– Помилуйте, Катя, какие секреты?! Информация, конечно, служебная, но вам даже «Московский комсомолец» не поверит. А Запад такими проблемами в принципе не интересуется.

– Что-то вы меня пугаете. До посадки осталось пять минут.

Александр Александрович вздохнул.

– Как бы сформулировать покороче… Катя, вам дата 22 июня 1941 года о чем-нибудь говорит?

– Война началась.

Великая Отечественная, – автоматически ответила Катрин и побледнела под своим нездешним желтым загаром: – Да вы с ума сошли!

– Вы это уже говорили, – вежливо кивнул Александр Александрович. – Нам нужен связной. Срочно нужен. У нас произошел сбой. Да вы не волнуйтесь, всего два дня, и вы будете действовать достаточно далеко от места сражений. Не тыл, конечно, но и непосредственный риск невысок.

– У вас в ГРУ медкомиссию проходят? У вас, Александр Александрович, как с головой? Война давно кончилась.

Зачем туда лезть? Я что, совсем на идиотку похожа? Или вы, как мальчишки, все в войнушку играете?

– Вы, Екатерина Григорьевна, на идиотку не похожи. Но и нас за психов не держите. Шанс есть, и мы его используем. Пусть и без вас. Идите, ваш рейс уже на посадку высветили.

Катрин встала, подхватила рюкзак.

– Ну, не знаю… Успеха вам нужно пожелать, наверное. Совсем вы отмороженные, уж простите за прямоту. Вы действительно на мое согласие рассчитывали? Да какие же у меня причины лезть в ту древнюю бойню?

– Никаких, – сухо согласился мужчина, глядя снизу вверх.

Глаза у него были красные, должно быть, с недосыпу. – У вас нет ни малейших причин встревать. Четверть миллиона мы вам обещать не можем. Честно говоря, даже месячный оклад сержанта-контрактника и «боевые» на два дня нам выделили с трудом. В валюте сумму называть не буду – смешно. Нет у вас причин даже говорить с нами.