Оборотни у власти, или Мракобесие 90-ых

– Ладно, ладно, я – не священник, перед которым ты должен каяться и тем более не прокурор, а ты – не подследственный. К тому же я полностью с тобой согласен, что касается твоих характеристик властей предержащих. Особенно удались твои хлёсткие определения их представителей как дембесы, как демшиза. Прямо таки – ни в бровь, а в глаз. Сразу видно: имею дело с настоящим философом. Я полностью с тобой согласен и с твоего позволения возьму эти термины на вооружение.

– Да ради бога! Могу ещё подбросить, если хочешь.

– Извини, если откровенно, то мне сейчас не до философии. Спустимся на грешную землю и перейдём ближе к делу. Скажи мне, где собираются твои дружки сегодня вечером?

– Прошу прощения, но я не стукач. К тому же они мне не докладывают, так что ничем помочь не могу.

– Ну, конечно, ты же – шестёрка, сам же признался. Откуда тебе знать? Выпускник самого престижного в мире университета и – в шестёрках. Это круто! И очень даже интересно. Не находишь?

Семён мрачно посмотрел на Николая.

В его глазах было больше грусти, чем ненависти. Но оскорбление он принял близко к сердцу.

– Насчёт шестёрки – это, как говорится, для красного словца, а что касается моих «коллег», то многие из них соберутся сегодня вечером чествовать Адольфа – у него день рождения. А где назначена встреча по этому поводу, я не знаю.

– Вот это – уже теплее! А что же они тебя не пригласили? Или ты у них не в доверии? Или, может быть, они действительно считают тебя шестёркой?

Долговязого передёрнуло от такого оскорбления.

Он весь напрягся, и капитану показалось, что он вот – вот бросится на него с кулаками. Однако бандит взял себя в руки и спокойно сказал:

– Ничего подобного! Если бы не ты, я был бы уже с ними и с наслаждением потягивал шампанское. Может, отпустишь, а? У тебя – своя компания, у меня – своя. Вот и давай мирно разбежимся. А я обещаю сказать шефу, что денег у тебя нет, что ты их сдал в банк. Ведь сдал же?

– Сдал, сдал. Куда ж я их дел бы? У меня в отличие от вас ещё сохранилась совесть.

И тебя я отпущу, если ты мне скажешь, где вы встречаетесь.

– Но я же сказал – не знаю.

– Хорошо, хорошо. Сделаем так: сейчас мы поднимемся к моему другу, и от него ты позвонишь кому-нибудь из твоих забулдыг и спросишь, где они собираются. Понял?

Долговязый кивнул в знак согласия. Впрочем, выбора у него и не было. Вскоре они уже звонили в дверь квартиры Сидорова. Открыв дверь, Иван ахнул:

– Как, и ты здесь? – имея в виду долговязого.