Водоворот судьбы. Платон и Дарья

Я разочарую вас, сказав, что между мной и мужем отношения всегда были открытыми. Мы никогда и ничего не скрывали друг от друга. Иногда мой муж отсутствовал в столице и я вынуждена была выполнять его мелкие поручения, но не более того, Александр Федорович.

Государыня ответила с таким спокойствием и твердостью, что Керенский удивился. Он беззвучно покивал головой и, взглянув в лицо государыни, всеми силами пытался понять, что таилось в необычном блеске ее глаз.

В это время с прогулки величавой походкой вернулся Романов.

В тот день он выглядел подтянутым, радушным, и с обаятельной улыбкой. Впрочем, государь выглядел так всегда, и он не хотел меняться в связи с новыми обстоятельствами в его жизни.

Романов взглянул на Керенского прищуренными глазами, протянул ему руку, и они приветливо поздоровались.

– Николай Александрович, вы знаете, что по вашему делу ведется следствие, – вежливо обратился Керенский к Романову. – Поэтому я должен у вас изъять все документы, которые могут понадобиться следственной комиссии.

– Вы можете взять себе все, что хотите, – простодушно махнул рукой Романов.

– Я уже поручил Кобылинскому, чтобы он взял у вас нужные бумаги.

После ухода Керенского, Коровинский с Кобылинским прошли в рабочий кабинет Романова. Ники подвел их к огромному ящику с документами и стал помогать разбирать аккуратно сложенные бумаги. В какой-то момент он взял сверху конверт и сказал, что это письмо частного характера и хотел бросить его обратно в ящик, как Коровинский вдруг цепко ухватился за конверт рукой.

И получилось так, что каждый потянул его к себе. Романов, рассердившись, выпустил бумагу из рук.

– В таком случае, я иду гулять в сад, – раздраженно бросил государь.

Через несколько недель наступили теплые дни, и весеннее солнце испепелило на полях потемневший снег. Земля проснулась, зацвела верба, фиалки и лютики. В природе всполошились птицы и начали вить гнезда.

Всего Керенский побывал в Александровском дворце около десятка раз. Александр Федорович сделал все, чтобы у царской семьи не осталось ни одного шанса выжить, перекрыв им все пути к спасению.

Все его помыслы вращались только вокруг того, чтобы как можно скорее избавиться от царской семьи. Все остальное для него было, между прочим. Он держал заключенных Александровского дворца в полном неведении их возможного освобождения или отъезда куда-нибудь. Но узники прекрасно поняли, что Керенский зачастил во дворец в связи с их дальнейшей судьбой.