Рок. Лабиринт Сицилии. Книга первая

А это Боги считают своим уделом! И смотрят на это сквозь брови! Но, насчёт Гамилькара ты не прав… До сих пор, не ясно, где сидели заказчики тех убийц, выпустивших стрелы? В Риме? Или в Карфагене? А может и в Египте…

– Соратники, хватит пустых споров, сегодня Великий день, заставивший приумолкнуть даже трубы славы Великого Александра, – вступил в разговор грек Теоптолем. – Хотя, если упомянуть то, что ты сказал по части Диархона, то ты не прав, Креол. Ещё Гамилькар предлагал ему стать суффетом Баркидов в Совете, после того, как Диархон, сложил с себя полномочия адмирала флота, но он отказался! Меч и копьё, для нашего Диархона, намного ближе сердцу, чем папирус с кознями и интригами.

Я сам тому свидетель.

– О чём спор, друзья? – спросил подошедший к этому времени Ганнибал, сняв свой спартанский шлем, открыв светлокожее лицо с мягкими каштановыми волосами до плеч и небольшой бородкой. Черты его лица были правильными. В них было больше европейских линий, чем восточных: высокий лоб, ярко выраженные надбровные дуги, тонкий, чуть вздёрнутый нос, выразительная улыбка, очень широкие скуловые кости.

Глаза были разного цвета: левый – серо-зелёный, правый глаз был ослепший и, поэтому, блеклый. На правой стороне лба, ближе к виску, был рубленый шрам, почти скрытый прядью волос, но по цвету затянувшегося рубца, опытный человек мог предположить, что получен он был более десятка лет назад. Если, уж говорить о шрамах, то их было достаточно, и на левом локте и выше, на левом предплечье. Посему, можно было догадаться, что и на теле Ганнибала также есть следы от холодного оружия, так-как человек этот вырос среди оружия, любит оружие, спит с оружием и применяет оружие с большой решительностью.

Ганнибал выглядел совершенно спокойным, будто не совершал сегодня никакого сражения. На его лице не угадывалось и не выражалось ни тени ликования.

– О, достойный сын достойного отца! Клянусь страшными тенями Аида, для меня нет счастливей минуты, чем эта минута, когда я вижу тебя в ореоле славы, подобной славе царя Александра! Как несправедливо, что тебя сейчас не может видеть Гамилькар! Ведь ещё твой дядюшка, славный Карталон, говорил мне, когда ты, совсем мальцом, гонял детвору деревянным мечом в апельсиновой роще близ храма Милгарта: «Смотри, Диархон, из этого отпрыска Гамилькара выйдет славный воин!» Дай обнять тебя, Барка, ибо ты мне как сын! – с этими словами Диархон обнял Ганнибала.