Этот длинный, длинный день

Ничто не указывало на праздничную обстановку и лишь самый большой обзорный экран, в беззвучном режиме, показывал, в прямом эфире, трансляцию с главной площади страны, где шли последние приготовления к грандиозному, по уверениям его организаторов, параду Победы. В отличие от партера, где повседневной работе операторов не мешал даже главный праздник страны, на бельэтаже, где располагался главный командный состав, обстановка была куда более свободной. Большие дяди с не менее большими звездами на погонах слегка вальяжно размещались в удобных креслах с высокими спинками.

Они сидели, вставали, прохаживались меж креслами, здороваясь, с вновь прибывшими, и прощались с уходящими. По случаю праздника от некоторых уже слегка попахивало изо рта. Но в целом все было в пределах нормы, поэтому Начальник Главного оперативного управления генерал-полковник Сергей Иванович Рудов, в быту и на службе педант и зануда до мозга костей, что даже заслужил от подчиненных кличку «пруссак», не стал заострять свое внимание на таких мелочах, вполне себе понимая, что людям хочется праздника, а еще хочется сбросить напряжение последних месяцев. Но не он сегодня был здесь главным. Главным сегодня, впрочем, как и всегда во время праздничных мероприятий, на которых обязательно присутствие на Красной площади первых лиц государства, был начальник Генерального Штаба Вооруженных Сил Российской Федерации – генерал армии Валерий Васильевич Афанасьев. По правилам, утвержденным еще с советских времен, запрещающим находиться в одном месте всем троим обладателям «ядерного чемоданчика» Начальник ГШ вынужден был находиться в зале «принятия решений», вместо того, чтобы греться на гостевой трибуне под лучами июньского солнышка. Ему, конечно, было немного обидно от этого, но должность, занимаемая им, не позволяла расслабляться в минуты всеобщего празднования. Глядя на главный экран, где разворачивались торжества, он невольно хмурился и поджимал губы и поэтому его лицо и без того выглядевшее как вырубленное топором из цельного куска дерева не слишком умелым плотником приобретало еще более суровый вид. Вследствие особенности своего коренастого телосложения Афанасьев носил среди подчиненных, о чем сам прекрасно знал, малоприятное прозвище «комод». Он знал, что на него в недоумении пялятся со всех сторон подчиненные, но ничего не мог с собой поделать. Всегда жалел, что не мог управлять своей мимикой.