Этот длинный, длинный день

На том конце густой баритон Начальника комитета Штабов пророкотал, судя по тону, приветствие, а переводчик, слегка растягивая гласные, подтвердил догадку Афанасьева:

– Приветствую тебя, Ва-ле-ри! Это Майк Милли – твой вечный ночной кошмар, – не к месту решил сострить бравый американец.

– Здравствуйте, мистер Милли! Не стоит преувеличивать. В рейтинге моих ночных кошмаров вы не присутствуете, – заметил Афанасьев, невольно поджимая губы.

Милли не стал тянуть резину в дипломатических политесах, в которых был, откровенно говоря, не силен, поэтому сразу взял с места в карьер:

– Несмотря на столь раннее утро, мы тут уже в курсе того, что у вас произошло.

– Да, – ответил Афанасьев, – для нас и для наших друзей это настоящая трагедия, унесшая жизни не только целого ряда руководителей ОДКБ[81 - Организация Договора о Коллективной Безопасности.] высшего звена, но большое количество гражданских лиц, среди которых было много людей преклонного возраста и абсолютных некомбатантов.

– Я понимаю твои эмоции, Валерий, – уже более вкрадчиво и продолжая фамильярно относиться к собеседнику, желая тем самым расположить его к себе, произнес Милли. – Однако мне и моему руководству несколько непонятны твои телодвижения.

– Что вы мистер Милли подразумеваете под «несколько непонятными телодвижениями» с нашей стороны? – выдерживая официальный тон, спросил Афанасьев.

– Я имею ввиду вашу игру ядерными бицепсами, – сказал уже более жестко Милли, видя, что его собеседник не хочет поддерживать с ним игривый тон.

– Наше поведение полностью соответствует угрожаемой обстановке, – сухо констатировал Афанасьев и добавил, – полагаю, что в схожей обстановке вы поступили бы точно так же.

– Да, пожалуй, – нехотя согласился тот. – Но столь явно демонстрировать на показ открытые люки ракетных шахт… Мы, в Штатах, расцениваем это как сигнал именно для нас, что не может вызывать у нас чувства искреннего негодования.

– Это сигнал, прежде всего тем, кто намеревается в очередной раз погреть свои озябшие ладошки над огнем зарождающихся междоусобиц, который сами же и пытаются разжечь, – с явным намеком на американский след в этом деле сказал русский генерал.

– А вам не кажется, что ваши слова далеко выходят за пределы дипломатического этикета?! – уже раздраженно бросил он в адрес своего визави.