Этот длинный, длинный день

– Разумеется, мы учтем твои пожелания, Марк, – ответил Афанасьев, назвав впервые за весь разговор своего визави по имени.

– Когда нам ждать снижения напряженности с вашей стороны? Пойми, Валери, – тут он несколько замялся, – я ведь интересуюсь не из личного любопытства. Надо мной, ты сам понимаешь, стоят люди повыше и теребят меня по этому поводу.

– Я понимаю, – согласился Афанасьев. – Если не произойдет больше никаких эксцессов с терактами или каких-либо иных провокаций по периметру нашей границы, то к вечеру, я думаю, что все войдет в обычный режим.

– Хорошо, Валери. Я тебя понял, и передам твои обещания, кому следует. До связи.

– До побачення.[83 - До побачення – до свидания (укр.)]

– Что-что? – не поняли на другом краю земли ни генерал, ни его переводчик.

– До свидания говорю, – тут же пояснил Валерий Василевич и отключился, чтобы не вдаваться лишний раз в пояснения, отчего у него вырвалась эта фраза.

Уже уходя из переговорной комнаты, не обращаясь ни к кому, Афанасьев пробормотал негромко:

– Однако же соболезнования не принес, стервец.

Ладно. Ничто. Мы и это запомним… – при этом скулы его лица напряглись, а пальцы до боли сжались в кулаки.

Глава 4

I

Несмотря на конец июня, климатические особенности Заполярья, относили этот месяц к весне. Это утро было особенно теплым. По показаниям четырехметрового термометра, приколоченного еще с незапамятных времен советской власти к торцу административного здания поселка, выходило, что +2?C если еще и не начало короткого лета, то уж точно конец весны.

Утро здесь начиналось по заведенным армейским правилам, не признающим выходных и праздников, в 6 часов всеобщей побудкой, касающейся как военного, так и присланного с материка гражданского персонала. Сегодня поселок особенно напоминал растревоженный пчелиный улей. На 11 часов утра были назначены завершающие циклы грандиозного эксперимента, призванного не только открыть новые физические законы, но и решать, попутно этому, множество прикладных задач, связанных с обороноспособностью страны.

В середине восьмидесятых, отмеченных недоброй народной памятью, как года никому непонятной «перестройки», с прекращением ядерных испытаний, проводимых, в том числе и на новоземельском полигоне, жизнь в Белушьей, казалось, навечно замерла. Сначала объект покинули «яйцеголовые»[84 - По устоявшейся во всем мире привычке «яйцеголовыми» принято называть ученых.