Могила Густава Эрикссона

Не знаю, чем он там меня колол и пичкал, но уже через неделю я перестал мычать и у меня закончились провалы в памяти, а через две недели мы с ним по вечерам распивали коньячок в его кабинете, и он втирал мне:

– Давид Маркович, – говорил он мне своим тяжёлым баском, а я совсем-таки никогда не был похож на Гоцмана, ну может быть только внутренне и чуть-чуть, – Давид Маркович, тебе курить то бросать нельзя совсем! Как бросишь – так тебе хана. Ты только постарайся, голубчик, вместо двух то пачек выкуривать одну.

Хотя, что я говорю при твоей работе.

Потом он смачно выпивал стаканчик коньяку и, затянувшись, продолжал:

– А работу ты свою, мил человек, бросай. Если между нами, Юрок, всё – кранты! Ресурсик то уже выработан. И главное вот что – ходи.

Врач мне сказал ходить, я и ходю, как говорил тот самый Давид Маркович. А дело было в конце сентября. Осень в том году выдалась лучезарная. Госпиталь граничил с Тимирязевским парком, и я уже через две недели каждый день добредал вдоль Жабенки до Большого Садового пруда, поглядывая на полуразрушенный грот, в котором нечаевцы убили бедного студента Петровской академии Ивана Иванова, подарив отличный сюжет Фёдору Михайловичу Достоевскому.

Я бродил по Тимирязевскому парку и смотрел на переливающийся под солнцем яркий пёстрый ковёр из опавших листьев. И думал о своих жизненных силах, которые на излёте, об осени моей жизни и о том, что яркое и солнечное бабье лето скоро сменится холодными и промозглыми октябрьскими дождями.

А потом ноябрь, небо цвета дождя, эмалированный бак с манной кашей, перевернувшийся над головой, и… И всё. А ещё думал, что ждёт меня дома по возвращению из госпиталя. Дома меня ждали жена и сын.

Жена у меня женщина редкостной красоты и необыкновенная умница, совершившая в своей жизни одну единственную глупость, когда вышла за меня замуж. Вот уж года как четыре мы жили с ней в абсолютно разных плоскостях.

Я так озверел от недосыпа, отсутствия отдыха и постоянного страха (а надо вам сказать, работёнка у меня была и правда страшноватенькая), что хотелось превратиться в ребёнка, и чтоб тебя жалели и укрывали тебя от невзгод, как Богородица своим покровом. А ей было нужно, чтобы рядом был мужчина, а не подполковник полиции, который бы уделял внимание, восторгался бы, решал бы проблемы, да просто зарабатывал бы деньги и достойно содержал семью.