Кот Усатый Эдвард XII

А при добавлении таких тонких аутентичных деталей, как выражение глаз подозреваемого, неуловимый вздох, нервозное прикосновение пальца к мочке уха или к ширинке, неподтянутый носок с полоской смуглой кожи под брючиной и прочих наблюдений, текст становился атмосферным, он оживал и начинал задавать вопросы, заливался смехом или покрывался потом от страха…

И тогда Агентову казалось, что он создает потрясающую музыку, напоминающую по силе тридцать третью сонату для фортепьяно, заляпанную чернилами ослепшим Бетховеном, или саундтрек, который восхитит продюсеров бондианы.

«Ласкайте эти божественные детали», – однажды сказал он сам себе и записал выдающуюся фразу в блокнот.

Открыв дверь, запертую на три сейфовых замка с компьютерными шифрами, имеющими не менее восьми цифровых знаков, включая по одной заглавной английской букве и китайскому иероглифу прописью, три гаражных из титанового сплава и один дедушкин навесной замок весом около пуда, Агентов позвонил в полицейской управление, чтобы отключить сигнализацию с двери и бойниц.

Кроме того, у него чесались руки озадачить полицию жалобой, так как на входной калитке, находящейся под высоким электрическим напряжением, некий злоумышленник нанес из пульверизатора фиолетовую надпись «Анонимный козел». Но сегодня не стоило отвлекаться.

Агентов сел за ноутбук и задумался. Ему, как и Эннио Морриконе, никогда сразу не давались начала анонимок. Вступления вроде «был холодный ясный апрельский день» или «смеркалось… вечерело…» казались ему банальными, а на торжественно-притчевое «вначале было слово» у него не хватало духа.

Помучившись несколько минут, Валентин Кахаберович решил не оригинальничать и привычно отстучал по клавиатуре: «Тот, о ком я пишу…»

И через два часа белая голубка, сделав круг над композитной черепицей скромного коттеджа-крепости Агентова, доставила микропленку в замок.

Ближе к вечеру воровских дел мастер собрался нанести визит графу и переоделся в тенниску с надписью «Bad boy loves aristocrats».

Он не стал разгонять машину в деревенской черте и с любопытством разглядывал придорожные вывески и рекламные щиты на деревянных заборах, лавируя между кабриолетами, колымагами и допотопными автомобиля санкционной губернской сборки.

Судя по пространным надписям, местный бизнес не прятался за иностранными аббревиатурами, а предпочитал информировать клиентов конкретикой с добавлением для наглядности лубочных персонажей.