Рубрикатор

Внезапно Марка потянуло на крышу. Нередко, устав от формул, он выбирался наружу и бродил глазами по ночному Манхэттену. Бывало, огни сливались со звёздным небом, и тогда ему казалось, что этот мир создан для него одного.

Поспешив в кабинет, парень освободил люк от кондиционера и, взобравшись по «шведской» лестнице, ступил на крышу. Пройдя по залитому серебром настилу и, встав на карниз, он залюбовался захватывающей дух панорамой, казавшейся гигантским разворошённым костром с мириадами угольков, мерцавших в едином ритме со звёздами.

Вдруг Марк почувствовал, что за его спиной кто-то стоит. Обернулся – никого. Неприятное ощущение заставило его вернуться в квартиру. Закрыв люк и поставив на место кондиционер, парень включил компьютер и вывел на монитор изображение крыши. Ничего подозрительного. Чтоб успокоить себя, решил просмотреть картинки с других камер. Глянул на входную дверь, на лифт, на дом. Никого. Бросил взор на «26-ю улицу», на «9-е авеню», но когда на экране появилась «25-я улица», ахнул.

Марк пулей вылетел из квартиры, спустился на лифте и выбежал на пустынную улицу. Перейдя дорогу, подошёл к машине и обомлел.

В тёмном салоне на переднем сидении лежала Глорис. Голова была запрокинута, лицо залито кровью, безжизненная рука удерживала пистолет.

Не желая верить, что девушка мертва, он дёрнул за ручку, но дверь не поддалась.

В глазах у Марка потемнело, ноги ослабли и он, присев, навалился плечом на машину.

Первая пробившаяся мысль – надо звонить в полицию. Но как звонить, телефон он не взял.

Душили слёзы, хотелось кричать, в голове стучал молот, который, казалось, разнесёт череп вдребезги.

С трудом поднявшись, Марк поплёлся через дорогу. На машину боялся оглянуться. В подъезде к нему кинулся консьерж, но парень, обойдя его, сел в лифт и уехал.

Дверь в квартиру не открывалась. То ли он неправильно набирал код, то ли слёзы мешали прочитать сетчатку.

Непредвиденное препятствие привело парня в чувство.

Парень надавил на ручку и вошёл в прихожую. Стена из лазерных дисков отразила сутулую фигуру. Закрыв дверь, Марк доковылял до спальни и, упав на кровать, дал волю слезам.

Он так никогда не плакал, он вообще не помнил, когда плакал.

Из черноты памяти выплыл пистолет, лежавший на груди Глорис.