Крот

Теперь, когда они не были закрыты от прямых лучей, внутри корабля была настоящая баня, но это самая малая цена за сохраненные жизни.

– Без риска жизнь – не жизнь, – улыбнулся Саша.

В этот момент свет с синеватого сменился на красный и заревела тревога.

– Опять! Да дайте нам уже нормально вернуться домой! – запричитал Мирон.

Отработанными движениями космонавты запустили себя вдоль узкого коридора. Мирон вцепился в приборную панель.

– Корональный выброс!

Саша сверялся со звездным календарем.

Он несколько раз пробежался глазами по одному и тому же месту.

– Нет, не должно быть.

Мирон выхватил у него календарь, что-то пробурчал, а потом швырнул его.

– С таким же успехом можно было гадать на кофейной гуще. Готовность первой степени, мы меняем курс!

Космонавты натянули скафандры, втиснулись в гидравлические кресла и приступили к перерасчету предстоящего полета.

– Главное, не переборщи с топливом! – шептал Мирон.

– «Внимание! Зарегистрирована опасная звездная активность», – сообщил электронный голос бортового компьютера.

– Ну, что там?

– До запланированного гравитационного маневра еще минимум час. Если мы задействуем химический двигатель сейчас, то израсходуем почти все топливо. При посадке можем недостаточно загасить скорость падения.

– Мы сможем сделать дополнительные пульсации на ионном двигателе?

– Да, но если мы слетим с курса, то пульсаций потребуется много, и экспедиция затянется.

– Саша, сколько по времени?

– Месяц, может, полтора.

– Припасов должно хватить, давай!

– Ладно. Приготовиться! Перегрузка около семи джи.

Космонавтов вжало в кресла. Саша почувствовал, как все тело будто пронизывают тысячи маленьких иголочек. Он зажмурился, голова стала чугунной. В этот момент он представил, как прогуливается вдоль газона возле своего многоквартирного дома, а навстречу ему бежит дочка. Тут же рядом были его отец и давно умершая мама. Только жену он почему-то забыл представить.

Ему даже стало стыдно, тогда он попытался представить и ее, но тут нагрузка спала, и он открыл глаза. В иллюминаторе у самой поверхности Солнца пронесся огненный вихрь. Отсюда он казался совсем маленьким и безобидным.

– Пронесло! Мирон, пронесло!

– Ага, пронесло, – медленно прошептал Мирон. Выглядел он бледным и едва живым.

– «Внимание! Зарегистрирована опасная звездная активность», – снова сообщил корабль.