Кровь викинга… И на камнях растут деревья

Только что было тихо, солнышко припекало, а тут, откуда ни возьмись, потянуло свежим ветром. Глянул я вперёд, а берега не видно, только вода и небо. Догадался я, что это великое озеро Нево.

И чернобородый Тюр показал туда рукой и говорит:

– Нево!

На том озере волны не хуже, чем на море. Едва вышли из Сяси, налетел такой ветер, что наши лодки даже на берег повыбросило. Хорошо, там камней не было, песок один, а то бы разбило в щепки.

Переждали ветер, вошли в устье большой реки и поплыли вверх по течению.

Тюр говорит мне:

– Волхов!

И про эту реку я слыхал. Говорят, она прежде называлась Мутная, потому что она и вправду мутная.

По берегам Волхова лес не тянется сплошной стеной, как у нас, то и дело нивы да деревни попадаются. Недолго мы там плыли, глядь – за излукой – детинец[38 - Детинец – центральная укреплённая часть древнерусского города, обнесённая стенами.]: крутой земляной вал, на нём рубленые стены и башни. Кругом домики. Посады[39 - Посад – большое торгово-ремесленное поселение с выборным правителем – посадником.

Позже торгово-ремесленная часть города вне городской стены.]. Тюр говорит:

– Ладога!

Так вот где, думаю, сидит ненасытный варяжский князь, которому, сколько ни собирай куниц да соболей, всё мало!

Подплываем мы к Ладоге, а там по берегу лодок да кораблей видимо-невидимо! Дивно мне: я таких больших судов сроду не видывал, да ещё у каждого на носу на длинной шее голова страшенная скалится. Оторопь меня взяла: уж не сам ли чародей Волхв тут по-прежнему княжит?

Что за чародей? А вот послушай.

В незапамятные времена пришёл на берега этой реки с берегов Варяжского моря великий муж по имени Словен и сел там с родом своим. От него и пошло наше племя – словене. Старшего сына его звали Волхв. Был Волхв исполин ростом и знаменитый оборотень. Оборачивался он змеем лютым и залегал в реке, на пути у тех, кто по ней плывёт. Всех, кто не хотел ему поклониться, он либо пожирал, либо, истерзав, топил. От него река Мутная и прозвалась Волховом. Его-то я и вспомнил, как увидел страшные головы на корабельных носах.

Пристали мы к берегу. По берегу народ снуёт. С оружием, без оружия – всякий. Я никогда столько людей зараз не видывал. Гляжу, варяги мои лодок с княжеской данью сами не разгружают и мне не приказывают – всё за них рабы делают. Рабы, как один, бритоголовые, в железных ошейниках. Рубахи на них драные, верёвками подпоясаны.

Поднялись мы на берег, идём к детинцу. Рабы мешки тащат, мы налегке идём.