Необычайные приключения Кукши из Домовичей

Ещё когда пристали к Ладоге, приметил я на берегу хорошие маленькие челноки, одному как раз впору. Вот все напьются, думаю, выберусь отсюда, столкну один из тех челноков в воду – и поминай как звали! Только бы поскорей напились!

Ем впрок, неизвестно, когда ещё придётся есть, прячу куски за пазуху. Увидел на столе нож, сунул за пояс – пригодится.

Вдруг замечаю, что на меня все смотрят. В чём дело? Может, заприметили, что я хлеб прячу? Оказывается, князь велел наполнить рог мёдом и дать его мне. Ну, думаю, добирается и до меня! Только я ему в руки так не дамся!

Подходит ко мне рабыня, подаёт рог.

Я взял его и не знаю, что дальше делать. Свавильд говорит:

– Пей!

Это-то я уж выучился понимать по-варяжски. Выпил рог, и закружилось у меня в голове. Всё мне стало трын-трава. А Хаскульд что-то рассказывает князю, тот смеётся и на меня поглядывает. Близко, думаю, мой конец. Только погоди радоваться, змей ненасытный, я хоть мал, да удал!

От мёду того хмельного сделался я храбр не в меру.

Слышу, зовёт меня Хаскульд: поди, мол, сюда! Взглянул я: нож у меня за поясом.

Встаю, иду к ним. Страху ни на мизинец. Подхожу, а сам глаз с князя не спускаю, чтобы не застал он меня врасплох.

Звал-то меня Хаскульд, но я знаю, что к князю он меня звал, потому и останавливаюсь перед князем: вот он, мол, я! Улыбается князь, берёт своей ручищей меня за подбородок. Я недолго думая выхватываю нож из-за пояса и ему в ручищу!

Пнул он меня ногой в живот так, что я через очаг перелетел и плюхнулся у ног Свавильда, без мала на своём месте очутился.

Поднял меня Свавильд с полу, посадил, вернее сказать, положил на лавку. Долго я разогнуться не мог, а когда разогнулся, вижу, спускает князь рукав, кто-то уже успел перевязать ему руку чистой тряпицей.

Князь улыбается кисло, точно у него полон рот клюквы, опять велит рабыне подать мне рог с мёдом. Тюр смотрит на меня, головой качает. Хаскульд сидит хмурый, в пол уставился.

Выпил я рог, глядь: снова передо мной рабыня с мёдом. И все кругом тоже стали пить больше прежнего.

Однако показалось мне, что давешнего веселья уже нет. После четвёртого или пятого рога свалился я с лавки и, что дальше было, ничего не помню.

Глава семнадцатая

Попытки бежать

После того пира очнулся я в дружинной избе. Весь день пролежал как мёртвый после мёда княжеского, а Тюр меня молоком отпаивал. Если бы кто-нибудь надо мной тогда копьё занёс, я бы не пошевелился – убивай на здоровье, мне жизнь не дорога.