Каникулы в Останкино

Пока бегали за брошенными удочками, чтобы пристроиться около более удачливого рыболова, тишину стадиона потряс повторный всплеск видимо такой же громадины. Когда завистники были уже готовы закинуть свои фирменные снасти в полуметровую зону досягаемости Балелиной пробки, третий серебряный лапоть трепыхался под ногами конкурента.

Прибрежная поросль зарукоплескала порывами невесть откуда появившегося верхового ветра. В общей сложности не прошло пяти минут, как Балеля выловил из жадной Новой Ямы трёх серебристых карасей просто огромных по нашим понятиям размеров.

Уже не спрашивая разрешения, мы нагло потеснили удачливого рыбака, а спустя минуту, три пары мальчишеских глаз, не моргая, упирались взглядами в два ленивых поплавка и одну тоже заленившуюся винную пробку.

Стойкие буйки безмятежно кланялись друг другу от дуновений низинного ветра, кружившего над столь рыбным балелиным местом со своим интересом. Поклёвок больше не было ни у кого даже мелких. Стрекозы снова начали засиживаться на поплавках, давая осознать, что раз уж их тут больше ничего не тревожит, то и рыбакам пора вроде-как отсюда двигать.

Чем больше проходило времени, тем сильнее таяли наши рыбацкие мечты. От зависти у нас безудержно свисали сопли, слёзы предательски катились по щеке, показывая настоящую обиду и невинную беспомощность. Балеля сиял, мы рядом нюнили:

–– Миш, дай карася, – сопливилось с одной стороны. Надо же, вспомнили, что Балелю Мишей зовут.

–– Ну, Миш, ну ты же три штуки поймал, раздели на всех, – канючилось с другой.

–– Офтаньне, щ-щёво плифтали? Вы не дали мне хлюфька и я вам ни щ-щёво не дам!

–– Ну, Миш, ну пожалуйста!

–– Офтаньте говолю! Фсё, в этой луфе лыбы больфе нет! – категорически отрезал Миша, когда терпение кончилось.

Намотал нить вокруг удилища, забрал целлофановый пакет с богатым уловом и быстро исчез в кустарнике, в котором шуршал пару часов назад. Нам ничего кроме мальчишеской зависти не осталось, но мы долго продолжали шмыгать соплями, всё ещё надеясь выловить свою «Серебряную мечту».

До сих пор мы со Славкой думаем, почему Новая Яма одарила завидным уловом одного Балелю, да ещё на такую неправильную снасть, как подлый гвоздь с винной пробкой?.. Зато узнали, что собой представляет та самая рыбацкая удача!

Индеец Брила

Этот эпизод детства оставил заметный след в той ячейке моей памяти, которая содержат привязки к середине семидесятых годов, взваливших на шестую части суши неожиданный всплеск рождаемости.