Химиосити

Матушка Зззз, которая всё стояла рядом, путешественник так и не пригласил её присесть, как-то странно на него посмотрела:

– Порой да. Немного жалко ущербных. Но чаще всего…

Она вздохнула, не закончив мысль.

К., наконец, доел, выпил морс и удовлетворённо рыгнул. Газета разметалась на столе, усыпанная жирными отпечатками.

– А подскажи-ка мне, хозяюшка, куда можно наведаться насчёт работы?

Благодарить за вкусный завтрак он тоже не стал.

2

По пути в его голове всё звучали многообещающие слова хозяйки: «Куда наведаться, скажу.

А потом непременно возвращайтесь. Я ещё подумаю, но, кажется, у меня есть для вас предложение».

Как-то быстро пожилая леди перешла с «мальчика» на вы. С каркающего выговора базарной торговки на хрипловатый учтивый выговор. Это внушало подозрения.

Биржей труда для невыросликов оказалась совершенно немыслимая механическая конструкция – насколько экзотическая, настолько же и побитая ржой и временем. Она расположилась на отшибе, в глухом тупике, среди высоких ржавых заборов.

«Не майкроскоуп и не дыродельный станок – нечто среднее» – прозвучал в голове К. скрипучий голосок мальчика, выросшего на исторических альманахах.

Станок не станок – вот только размером с каланчу. Над самобеглой платформой возвышалась станина, увенчанная шпиндельной головкой, с которой свисала штука размером с транскиоск (Матушка Зззз давеча озвучила К. правильное название самобеглых трамвайчиков).

Штука это напоминала зарядный барабан безумно редких и дорогих многогласных пистолей, вот только пять камор, направленных вниз, к земле, были остеклены.

Они слепо таращились вниз, а барабан медленно вращался, тягуче поскрипывая. Стоя с задранной головой, К.в одной из камор с удивлением увидел старика в пыльной застиранной ливрее. Тот практически висел в кресле, удерживаемый косым ремнём. «Иллюминатор» был практически под ним. Старик невозмутимо нависал над пузатым компьюсером с округлым подслеповатым экранчиком, перед которым была закреплена линза. Время от времени служащий сосредоточенно нажимал одну-единственную клавишу, которая хрустела, как ревматичная коленка.

– Уважаемый.

Старик никак не отреагировал, только снова хрустнул клавишей.

– Эй, контора, алё!

Дед, наконец, увидел просителя. Глаза его слезились. Из правого уха торчал раструб, похожий на граммофонный.

Он закивал головой и щёлкнул тумблером на раструбе.