Химиосити

Но это ведь реально фантастика!

Вот только звонить К. было некому. Он ушёл, спалив за собой все мосты. Оставил всё в прошлом. Разве что можно набрать… наставнику. Но нет. Позже. Когда обустроится на новом месте. Может быть.

Со вздохом К. спрятал чудо-устройство в походный чемодан.

Дилижатом начал замедляться. В иллюминаторе степь с лесополосой вдоль дороги сменились грубыми постройками явно промышленно-хозяйственного назначения.

Пора.

К. вытянул из чемодана лямку и перекинул через плечо. Бросив прощальный взгляд на купе (с таким комфортом он, пожалуй, раньше никогда не ездил), К.

покинул помещение. В коридорчике он подошёл к вертикальной лесенке и полез вверх.

Над головой с шипением открылся автоматический люк, и путешественник продолжил восхождение. Миновал ещё два яруса – с потолками в три раза выше – и выбрался на крышу дилижатома, больше похожую на верхнюю палубу.

«Для этих уродов, наверное, лифт сделали. Или нормальную человеческую лестницу. А цену с нас дерут такую же…»

По периметру палубы шли перила высотой в два его роста.

На уровне пояса пролегал ещё один поручень.

На крыше уже начали собираться другие путешественники – мужчины в походных плащах, женщины в «амазонках», галифе, и сапогах.

Слышались голоса – усталые, но довольные от того, что впереди станция. Можно будет размять ноги, что-нибудь купить в дорогу и, главное, по-человечески покушать.

Гулял прохладный ветерок, донося запахи древесной смолы, металла, какой-то химии и почему-то далёкой стряпни.

Путешественник взялся за поручень. За пределами дилижатома всё было таким несоразмерно большим – все эти пакгаузы, железнодорожные пути, штабеля ящиков, вагоны и траспортные экипажи – что у него началась паническая атака. Руки на поручне сделались мокрыми, в глазах потемнело, а в уши нагрянул шум дьявольского прибоя.

К. закрыл глаза, постарался дышать неглубоко и ритмично, а для верности досчитал до двадцати. Не открывая глаз, пробормотал: «Тебе нужна адаптация и работа. Работа и адаптация.

И всё будет хорошо. И все будет хорошо».

Открыл глаза. Приступ отступил.

К. ещё раз посмотрел на группки расфуфыренных людей сзади, пробурчал: «Проклятые пижоны» и направился к голове экипажа – чтобы обогнать очередь.

Дилижатом его поразил сразу. Он вспомнил, как надолго замер в восхищении, разглядывая чёрное лакированное чудовище с акцентами серебра, меди и латуни. Этакая помесь кита с комбайном (оба этих умных слова К. вычитал в историческом альманахе).