Химиосити

Химиосити

Юрий Вячеславович Скрипченко

Он настолько человек без прошлого, что даже имени ещё не заслужил. Он пока только буква – К. Чтобы сдать экзамен на зрелость, он покинул родной бункер и прибыл в тихий милый городок. Только вот здешнее спокойствие – это пепел над углями. И К. их нечаянно разворошил. Политики, организованная преступность, полиция и даже простые горожане готовы растерзать его на месте. Им нужен козёл отпущения – потому что источник здешней жизни, Фабрика грёз, погибла во взрыве.

А за последние дни в город вошёл только один чужак – К. Добро пожаловать в средневековый городок на атомных батарейках!

Юрий Скрипченко

Химиосити

Посвящается всем, кто не может остановиться

Пролог

Дождь хлестал как проклятый плётками холодных струй. Несмотря на разгар дня улицу затопил полумрак, и стены ближайших домов вставали кругом зловещими тенями.

Небо разорвал грозовой разряд, который озарил две странные фигуры, бегущие по мостовой: девушка в синем платье и блузе с длинными рукавами, один из которых был наполовину оторван, и… карлик, который тащил её за руку.

Он был на удивление хорошо сложен – для карлика.

Башмачки девушки задорно цокали по брусчатке, но ритм каблуков был неровен, вдобавок создавалось впечатление, что стройная фигурка кренится набок. Словно бежит из последних сил.

Гром, наконец, нагнал свою стремительную подругу-молнию и торжествующе рыкнул.

Жёсткое лицо карлика искривила гримаса. Он всё тянул и тянул спутницу вперёд – к приземистому сооружению, до которого оставалась полусотня метров. Восковое лицо девушки прочертили линии дождя, а под глазами залегли чёрные тени. Обычно золотые кудряшки теперь, в этом мареве выглядели серыми и безжизненными: только взметались и опадали при каждом шаге.

В её голове вихрились больные воспоминания: вот отец, склонившийся над ней под мертвенным ярким светом: в руке он сжимает шприц, а лицо – бледное, решительное и равнодушное; вот мать, которая сидит в инвалидном кресле – подбородок задран, голова запрокинута, а руки на коленях, – погруженная в себя, как статуя; женщина не слышит её призывов, и только засохшая нитка слюны украшает полуоткрытый рот.

Впрочем, всё это, наверное, сон – настолько образ смутный и неверный.