Союз нерушимый…

– Вы же знаете, какая у нас демографическая ситуация? – она была вынуждена сменить тактику и воззвать к сознательности.

– Знаю, – кивнул я. – Девушка, я… – попытался я поведать суть проблемы.

– Вам она безразлична? – перебила меня сотрудница Департамента Генетического Наследия.

– Нет, – тут я был совершенно честен: чем скорей ситуация выправится, тем скорей от меня отстанут хабалки из Департамента Генетического Наследия.

– Вы невоздержанны в сексуальной жизни? Алкоголик?

– Да, а у вас нет чувства такта, – рыкнул я.

 – И если мы закончили с перечислением недостатков, то послушайте… – очередная бесплодная попытка сказать главное.

– А почему тогда сперму не хотите сдавать?

– Не хочу, – я рассмеялся, поняв, что мы с «дояркой» практически воспроизвели сцену из «Собачьего сердца».

Её лицо покраснело, но женщина сразу же взяла себя в руки. Похвальное качество, что ни говори.

– Тогда подпишите, что отказываетесь! Но предупреждаю, что у вас будут проблемы по партийной линии.

– Ага, – смех выправил мне настроение, и кричать расхотелось. – Хоть по линии спортлото. Не буду я ничего подписывать. До свидания.

– Как это не будете? Что значит не будете? Вы сдаёте?!

Похоже, меня решили взять измором. Я бы закрыл дверь, если смог, но толкать женщину мне не позволяло воспитание.

– Нет, не сдаю.

– Тогда подпишите! – голограмма, показалось, стала ярче.

– Так, – я закрыл глаза, шумно вдохнул воздух, в котором витал запах сублимированного кофе и недокуренной сигареты.

Сосчитал до трёх. Потом до пяти. – Вижу, вы тут впервые. Решили план перевыполнить, да? Как ваше имя и фамилия?! – резко рявкнул я. – Как зовут вашего начальника?! Кому пожаловаться на вашу работу?!

– А какое вам дело? – тут же начала защищаться «доярка». – Нет, ну нормально? Сдавать отказывается и ещё жаловаться будет?

– Жаловаться?! – я повышал голос всё сильнее. Гулять так гулять. Если человек испортил настроение, то нет совершенно никаких причин сдерживаться.

Я считал, что в таких случаях нужно платить той же монетой и портить настроение в ответ. Голограмма маршрутного листа исчезла, появилась новая, красная, мерцающая – моё удостоверение. – Майор Иванов, госбезопасность! А у вас, милочка, большие проблемы!

Женщина побледнела, словно мукой посыпали. Даже, кажется, в размерах уменьшилась, словно кто-то открыл клапан и из неё начал выходить воздух.