Союз нерушимый…

Идеальное для раскрытия преступление – готовая «палка».

Однако мне не давало покоя то, что сам Вьюнов упорно держался своей позиции: лёг спать, и всё тут. И, судя по записи дознания, которую я, сдерживая тошноту, просмотрел полностью, держался искренне. Даже смог обмануть детектор лжи. Это было очень странно. Ещё более странной была его смерть: когда удалось выбить санкцию на прямое подключение к мозгу и начать процедуру, все его боевые имплантаты, которые должны были отключить при демобилизации, ввели в действие протокол «Плен» и уничтожили носителя.

Что давало мне рассмотрение этих зацепок? Только потерянный выходной и острые боли, как завещал Палыч.

Да, можно было найти другого подозреваемого, благо «воронки» свезли на Лубянку кучу народу. Камеры ломились от снайперов-инвалидов, которые наверняка получили увлекательную возможность вспомнить былые подвиги в хорошей компании. Но никто из них так и не смог показать ничего внятного: почти все имели железное алиби, а у одного-единственного вместо алиби был такой процент алкоголя в крови, что он не попал бы даже струёй в унитаз, не то что в голову депутата за несколько километров.

Плюс – он не «светился». Так что немногие ниточки, которые позволяли раскрыть дело, сходились в одну точку. Сюда, в морг Лубянки, на блестящий стол, к снайперу без головы.

Я прикинул, что можно написать в рапорте для Палыча, которым он будет прикрываться от Совета и собственного высокого начальства.

Да, история про переусердствовавших дознавателей вполне вписывалась в общепринятую практику.

– Можешь убирать, – сказал я, выходя, усатому седому санитару, сидевшему за столом и заполнявшему какой-то потрёпанный журнал. Тот кивнул, но даже не встал – видимо, решил сначала разобраться с делами.

Прямо на ходу я составил необходимые документы, отправил их Палычу и приготовился ехать домой, но во время подъёма в лифте начальник снова меня поймал – перед глазами повисла недовольная физиономия.

– Это ещё что такое? – спросил он, скривившись так, будто только что проглотил горькое лекарство.

– То, что ты просил, Пал Палыч.

– Охренел, что ли? Думаешь, двух сраных бумажек хватит, чтобы успокоить эту шайку мудаков?!

– Тебе должно быть виднее, – я пожал плечами.

– Вот мне и видно, что не хватит! – прикрикнул он. – Так что давай там, создавай ещё какую-нибудь бурную деятельность.