От политики до эротики

Ленинград вам не Тбилиси и находясь ночью на набережной Невы, понимаешь, что это «северная столица» где ветер пронизывает до костей даже летом. Случайно рядом оказалось здание с утопленным подъездом, где я с Тамарой благополучно укрылись от ветра. Все бы ничего, только вот малочисленные прохожие смотрели на нас так, как будто впервые в жизни видят живых людей, сидящих на лестницах подъезда, многие не только смеялись, но и указывали на нас пальцами. В Тбилиси сидящие на лестницах люди не вызывали такого ажиотажа как в тут, видимо сказывалось кавказское воспитание, так как за такое осмеяние можно было и в глаз получить.

Когда же дождавшись развода моста, мы вышли из укрытия, сразу поняли весь комизм ситуации. Мы сидели на лестницах Дворца бракосочетания, что многие принимали за то, что мы с ночи заняли туда очередь. Не желая умчаться на холоде и не желая больше попасть в какую-нибудь комичную ситуацию, мы остановили такси и развод остальных мостов смотрели уже с комфортом!

На следующую неделю в программе у Тамары было посещение музеев.

Где-то на мою голову, она купила «Путеводитель по достопримечательностям Ленинграда». Первым в программе был Эрмитаж, ну тот, что как из ворот выйдешь, сразу направо – это я вспомнил «В греческом зале» Аркадия Райкина.

СССР был страной с самым читающим населением. У каждой семьи была своя домашняя библиотека в основном с подписными изданиями, а кому не повезло с настоящими книгами – приобретали обои, где нарисованные полки с книгами выглядели не хуже настоящих.

У моего деда библиотека начиналась с 35 томов Ленина – дань 37 году, а дальше: Чарльз Диккенс 30 томов, Л. Н. Толстой 22 тома, Куприн 11 томов, Бальзак 28 тома, ну и, конечно наше все – Пушкин, Лермонтов, Чехов, Достоевский…

В нашей с Тамарой домашней библиотеке было много всего. Была как классика, так и беллетристика. Особой любовью моей жены, дипломированного журналиста и любителя порисовать карандашом, была живопись, так что в нашей библиотеке было достаточно книг о ней, начиная с сокровищ различных музеев, до репродукций различных художников.

У меня на это лакокрасочное искусство было свое видение. Я никак не мог понять почему Рафаэль и Пиросмани – оба художники? Мне объясняли, что Рафаэль учился рисовать, а Пиросмани нет поэтому Рафаэль знает, что такое перспектива, а Пиросмани не знает.