Шпионка Нимфа из Измайловского гарема

Но, приехав к заговорщикам с увещевательным посланием от Петра III, Измайлов выторговал себе большое и богатое село Дедново в Рязанской губернии, которое император якобы обещал ему при коронации, но так и не дал, и переметнулся на сторону Екатерины. Возвратившись к Петру III, он на правах старого друга уговорил императора подписать отречение от престола, вслед за чем бывшего самодержца убили…

Свержение Петра III

В благодарность Екатерина II сделала Измайлова генерал-поручиком и наградила орденом Святого Александра Невского, но впредь никогда к себе не приближала, говоря: "Предав друга, верным быть не может".

Этот сановник приходился Льву Измайлову родным дядей, а по его сиротству еще и воспитателем и опекуном. Как водится, чтобы обойти обязательную для дворян службу с нижних чинов, в 1770 году шести или семи лет от роду его записали в лейб-гвардии Семеновский полк. 13 лет спустя он по заочной выслуге получил первый офицерский чин и начал действительную службу. В 1799 году умер его дядя, оставивший ему богатейшие поместья. Один из сослуживцев, И. М. Долгоруков, писал о нем: "Он был до бешенства запальчив и никому не хотел покоряться, своевольничал чрезвычайно и, будучи богат, имея знатных протекторов, не боялся никого". Однако самодур уважал тех, кто оказывал ему достойное противодействие. Раз на пиру майор Голишев, служивший под началом А. В. Суворова, отказался выпить Лебедя (огромный штрафной кубок), и когда Лев Дмитриевич приказал влить насильно, то Голишев схватил его за горло и сказал, что сейчас удушит. Измайлов просил у него прощения и потом старался заслужить его дружбу и дорожил ею в особенности потому, что Голишев ничего у него не просил. На чиновников он действовал интересом и страхом. В ополченское время был он в своём селе, к нему приехал исправник, человек бедный с большим семейством. Лев Дмитриевич разыграл сцену: сказал, будто исправник так пришёлся ему по душе, что он дарит ему тройку и дрожки. Чиновник бурно обрадовался, подбежал к тройке и не утерпел, чтобы не поглядеть возраст коней. Лев Дмитриевич: «Дурак же ты! Дарёному коню в зубы не смотрят. Этого нельзя оставить без наказания. Отпрягайте коней, а дрожки твои, только запрягайся в них сам и сию же минуту вон с моего двора!». Исправник не дерзнул ослушаться и, поднатужившись, вывез дрожки со двора: худо было бы, если бы ослушался.

26 декабря 1696 г.