Иван. Император завещал

Через стенку донёсся шум из зала от ничего не понимающих операторов систем корабля. Девушка щёлкнула пальчиками – и вид на мониторе Ганса сменился на карту баз с межконтинентальными ракетами на территории США. Каждая шахта была подсвечена красным маркером имитатора прицела.

Девушка внимательно осмотрела ещё раз информацию на мониторе.

– Рада с вами познакомиться, геноссе конструктор. Я Елена Романова, представитель Ивана Сергеевича, командора компаньонов. Мы только что зафиксировали в стазисе все ядерные устройства, посланные вами для уничтожения Лунной базы.

Мы полагаем, что будет правильно с вашей стороны и для вашей пользы ничего не предпринимать по этому поводу. Через год ваши космонавты будут выведены из анабиоза и возвращены на Землю. Через несколько лет будут деактивированы ядерные устройства, подвешенные над Вашингтоном и Брюсселем. Стоимость работ, которые мы были вынуждены провести – по стабилизации вашего корабля, доставке его и второго ядерного устройства на орбиту – примерно соответствует известной вам стоимости изготовления и запуска корабля. Так как ваша посылка материалов нам не была согласована и не носила коммерческого характера, наши вынужденные расходы мы посчитаем по тройному тарифу. Постарайтесь довести до первого круга президента и начальника штабов… э-э-э… правильную политику. Мы против изготовления поджаренных трупов в огне ядерного расщепления из гражданского населения и истеблишмента США.

Лена слегка кивнула, скорее сама себе, чем внимающему, после того как убедилась, что её слова восприняты правильно.

Важность послания не соответствовала применённой ею одежде обслуживающего персонала, но костюм, выбранный под стиль сервисного персонала НАСА, при предварительной экспресс-разведке ситуации на поле предстоящих действий не должен был вызвать насторожённости, к тому же сидел на ней как родной и в этой ситуации усугублял контрастом ужас осознаваемого от несоответствующей ситуации, обыденной подачи информации. Нижнюю половину шеи Лены закрывал белоснежный шарф. Пряди белокурых с золотинкой волос выбивались из-под него, добавляя очарования образу и приводя в смущение уже престарелого Ганса. Ему не хотелось верить, что происходящие с ним здесь и сейчас – правда. Но у стоявшей перед ним девушки был голос. Она говорила, как человек, привыкший приказывать и не сомневающийся в повиновении. К тому же телеметрия с корабля частично ожила и показывала изменение его траектории.