Иван. Император завещал

Жена Игоря – Валерия, сестра Лены – в этой работе: с образованием и подготовкой собираемого народа, была плотно связана с женой Петра Асият и женой Прохора Гульнарой – в общем, весь состав семей первого окружения Ивана Сергеевича выкладывался по полной, все были задействованы в решении проблем фонда, который заменил своей социальной деятельностью нацию для русских. Ну как заменил – создавал заново структуру русского общества и культуры из разрухи для народа, деструктурированного из нации России в 1922 году до «пыли» из индивидуумов и их семей.

Причём народ-то был изумительный. Только в пилоты сформированного флота ушло пятьдесят человек из призыва первого года работы фонда. А пятый уровень развития самости для закрытия на треть потребностей организации элитными кадрами для организуемых направлений? Людей не хватало. Даже на остановленный, длившийся до этого десятилетиями ущерб народу – через провокационные организованные акции против русских активных лиц, которые вынуждены были защищаться и из-за этого сажались в тюрьму соучастниками нацистов в администрациях этнических посёлков, теряемые через разгул мафии с наркотиками, похищения для разделки на органы и продажей в сексуальные рабыни – благодаря новой элиты был жёстко пресечён за год.

Но люди которые были потеряны, уже не вернуть к жизни. Сотни тысяч в год. Элитой компаньонов уничтожались как продавцы, так и покупатели криминального бизнеса на русских. Ни одна мафия больше не трогала русских фонда, предпочитала выяснять, где они находятся, и обходить стороной все их места проживания, работы, учёбы, отдыха.

Вот, только одним взглядом, Иван Сергеевич без слов передал смысл своего состояния Лене, и она всё поняла: он хочет побыть один, определиться с решением чего-то важного.

«Что произошло?» – естественное недоумение Лены почти не отразилось внешне, она вернулась, опустилась в кресло и, вытянув длинные ноги на кресло перед собой, задумалась… о своём самом странном дне рождения, который будет у неё завтра на Лунной базе.

Восемнадцать лет.

Допуск

Поскольку мы верим в обобщённость нашего разума, мы считаем, что мышление не обязано следовать инженерным компромиссам, что возможно будет создать интеллект, максимизирующий все режимы мышления.

Но этому нет доказательств. Мы ещё не изобрели достаточно вариантов разума, чтобы увидеть всё пространство (и пока что отметаем разумы животных, оценивая их одномерной амплитудой).