Иван. Пока ничего не произошло

Наркотиков было килограммов пятьдесят, это просто сожгли.

Персонал проверили, убедились, что он весь собран у выхода, и устроили пожар на кухне. Особо уделили внимание записывающему блоку следящей аппаратуры установленных видеокамер. Чтобы всё было гарантированно уничтожено огнём для последующих следственных действий полиции. Поднявшись в катере, вывели из сна оставленных служащих ресторана. Служащие, кашляя от дыма и морщась из-за копоти от языков разгоревшегося пламени, быстро выбегали из помещений. Только уже во дворе кучковались, приходя в себя.

Многие воспользовались отхожим местом, погребая под экскрементами остатки одежды злодеев. Да, «не очень» братская могила для того, что осталось от бандитов, получилась.

Забрали вторую группу. Машины подожгли. Только одного бандита и его вещи поместили в горящую машину, на нём была кровь четырёх человек.

Катер, как будто призрак, бесшумно скользил сквозь полосы снега с пляшущей моросью водяных капель под иногда показывающейся луной в прорехах облачного полога, как бы летящей ему наперерез через ковры облаков неба.

Потом показался берег у нашего клуба, и Аня ювелирно завела катер в тёмное отверстие, ведущее в подвал, ориентируясь на полётную схему в своём виртуальном экране для проводки на посадку. Весь полёт была тишина благодаря шумоизоляции катера, не нарушаемая свистом ветра, силовой установкой. Плавно, но стремительно, аккуратно.

Ожидающему нас Иван Сергеевичу передали в герметичных мешках всё, собранное на побоище.

Он молча принял. Потом передал назад Петру:

– Распределение штатное? – уточнил Пётр.

– Конечно!

Повернулся к нам, посмотрел на девушек:

– Вы хорошо поработали. Опасность для Фонда от этих злодеев ликвидирована. Мы не можем спасти проданных ими. Сейчас не можем! Но они больше никого не продадут! Никого не убьют!

ОППОНЕНТЫ

«Победа даётся только ценой крови».

    «Надо уметь вовремя извлекать принципы из кармана и вовремя прятать их в карман», – говорил Дизраэли.

«На любую принципиальность следует отвечать беспринципностью», – развивал его мысль Бронштейн-Троцкий.

…Зовет она тайно, звучит она глухо,

Но если ударит – то бьет напролом!

Пчелою свинцовой вонзается в ухо

И красным пылает в ночи петухом!

    Из песен войны

– Щекотно, – усмехнулась лукаво Анна, когда его масляные пальцы легонько скользили по прохладной шелковистой коже тыльной поверхности бедра, захватывая лобок и переходя на другое бедро.