Проект US – RUSSIA

– А новость и вправду добрая? Не поделитесь тайной со старым сослуживцем? Ну, не жадничайте!

– Догадайтесь, если сумеете!

Тонкий деланно наморщил лоб, однако ни одна разумная мысль не осветила его чела.

– Пусто, как в барабане, порази меня гром, – сокрушённо произнёс он. – Ну, не терзайте, Виктор Сергеевич, раскалывайтесь, свои же люди!

И Тонкий, мучимый любопытством, просительно уставился в глаза толстячка. Однако тот явно не спешил раскрывать карты, желая, по-видимому, ещё немного поиграть с собеседником в угадайку.

– Неужели, уважаемый Михаил Алексеевич, ваши источники до сих пор ни о чём вам не доложили?

– Представьте себе, нет.

– Ай-яй-яй! Никуда не годится.

– Ну-ну, не томите, раскалывайтесь. Всякому терпению бывает предел. А то ведь я тоже могу воспользоваться административным ресурсом. Вот заартачусь да и не пущу вас дальше порога. И даже авторитет вашей покойной матушки не тронет моего холодного сердца. Хотя нет, подождите, попробую всё-таки догадаться. – Тонкий на минуту задумался, не сводя глаз с ухмыляющейся физиономии Толстого и наконец произнёс: – Неужели европейцы решили отказаться от ПРО?

– Эка, на какой Монблан замахнулись! Рановато, батенька! Однако не исключено, что в не столь отдалённом будущем они исполнят и эту арию.

– Если им дозволят американцы.

– На то и намёк.

– Не понял? Это с какого же бодуна американцы дадут отмашку?

– А вот с такого! – и Виктор Сергеевич торжествующе потряс коричневой папкой. – Догадайтесь, что находится внутри этой скромной корочки? – и, вдоволь насладившись недоуменным выражением собеседника, торжествующе произнёс: – Ни в жизнь не догадаетесь.

При этом известии Тонкий на мгновение застыл, словно его в одночасье сковал арктический холод. Казалось, он никак не может избавиться от застрявшего в лёгких воздуха.

– Вот это пуля! – наконец выдохнул он. – Всем новостям новость! Ай да Хворостенков! Ай да ловкач! И как же ему удалось пронюхать?

– А вот и ошибаетесь, батенька! Куда ему! Заседание состоялось только вчера вечером. Полагаю, что ваш Хворостенков будет поставлен в известность в лучшем случае через одну-две недели. Да и то на условиях строжайшей конфиденциальности. То же самое касается, кстати, и нас с вами.

– Ну, это само собой.