Богиня забвения. Переход

Оз подчинился и устроился рядом с водителем.

– Как вас зовут? – машинально спросил Оз, не поднимая глаз.

– Том.

Оз удивленно посмотрел на водителя. Тот заметил этот взгляд и слегка улыбнулся.

– Каждого, кто сидит на этом месте, зовут Том. Так было давно условлено. Том – значит «тот, кто отводит на место». Да, знаю, не совсем правильная аббревиатура, но сути дела это не меняет. Том – это одновременно и имя, и позывной, и должность. Конспирироваться тоже помогает, так как наша работа не совсем легальна, сам понимаешь.

Он внимательно посмотрел на Оза.

– Сколько тебе лет, парень?

– Пятнадцать.

– Серьезно? Я подумал, и четырнадцати нет.

Оз обиженно отвернулся к окну.

– Я просто худой и не очень высокий.

– Ладно, не дуйся. Пятнадцать – это хорошо, взрослый почти. Родные есть?

– Был брат. Он пропал. Давно.

– За стену ушел?

– Не знаю, – ответил Оз и добавил после небольшой паузы: – Были еще бабушка и отчим.

– Так ты один остался? Значит, тебя на этой проклятой земле больше ничего не держит.

– Почему «проклятой»?

– Ты считаешь иначе? – удивился Том.

– Многим людям здесь живется трудно, но ИОКС становится лучше с каждым днем. Когда-нибудь она сможет…

– ИОКС? Не произноси этого имени здесь, – водитель нервно передернул плечами. Его щеки и толстая шея покрылись красными пятнами. – «ИОКС становится лучше». Ну ты даешь! Сам тощий, как полевая мышь, сирота, а еще находишь ей оправдания! Ты ведь не от хорошей жизни пойдешь за стену?

– Мне уже все равно.

Водитель раскраснелся еще сильнее.

– Знаешь, парень, – процедил он сквозь зубы, – будь моя воля, я бы высадил тебя прямо сейчас на дороге! Но моя обязанность – довезти всех до дома. Я непременно доложу о тебе командиру, потому что если из-за твоего отношения кто-нибудь пострадает, я за себя не ручаюсь! Пойми, мы всего лишились, чтобы другим помогать. Я сутками работаю, рискую жизнью, пока моя семья прячется в лесу, с трудом выживает, но остается здесь, чтобы быть рядом со мной.

Оз вжал голову в плечи. Он боялся говорить, боялся, что его сейчас и впрямь высадят на обочине. Он еле выдавил из себя тихое «извините».

– Не извиняйся! Просто мне обидно слышать такое. Это обесценивает мой труд и работу сотен таких, как и я, волонтеров. Цени то, что у тебя есть, парень. Цени ту помощь, которую тебе оказывают.