Пути Волхвов

Подсвечники и фонари стояли на всех поверхностях, а в углах и по стенам занимали отведённые им полки. Некоторые свечи выгорели до крошечных огарков, некоторые выглядели совсем новыми, даже фитили не обуглились. Дом полнился их медово-травяными ароматами.

– Мы с матушкой только три могли себе позволить, – добавил Энгле с явственной завистью в голосе.

– А мы их сами делаем, – сообщила маленькая Мава, с любопытством разглядывая чужаков. – и ты тоже сделай. Не умеешь, что ли?

Мать Велемира отправила Маву обратно на скамью, пригласила гостей садиться, а сама засуетилась у печи.

Скоро на столе оказались пироги с щавелем, козий сыр, сбитень и большой горшок каши с грибами и сливками. Следом за горшком по столу рассыпались деревянные ложки – по одному на едока, но никаких тарелок не было. Ним взял ложку и с интересом стал ждать, что будет дальше.

– Каждый, кто будет есть, должен сказать о себе правду, – пояснил Энгле. – Так всегда делается, когда впервые принимаешь гостя у себя дома. Я начну, раз тебе неловко.

Он провёл рукой по льняным волосам, облизал губы и проговорил:

– Я – Энгле Тальн из Прудёмуха. Сын рыбака. Еду в… – Он осёкся, подбирая слова. – Ищу сокола в уплату долга.

Велемир поднял бровь. Его мать тоже, видимо, удивилась, но не стала ничего спрашивать.

Энгле с облегчением вздохнул, когда понял, что никто не собирается выпытывать у него подробности, зачерпнул полную ложку каши и сунул в рот. Ним понял, что теперь настала его очередь.

– Нимус Штиль из Стезеля. Еду в Коростелец, чтобы отправить весть родителям.

Оттуда должен отбыть в Солоград, чтобы поступить в ученичество.

Хозяйка кивнула, и Ним тоже зачерпнул ложку каши. Она оказалась на удивление вкусной: золотистое рассыпчатое пшено пропиталось ароматом душистых лесных грибов, тёмных и сочных, вовсе не похожих на те, которые Ним ел до этого. Ним поспешил скорее проглотить угощение, потому что понял, что сейчас что-то скажет их молчаливый спутник с неаккуратно подстриженными волосами.

Парнишка неуверенно взял в руки ложку и закусил губу.

Тёмные ресницы подрагивали – видно, не хотелось говорить, но иначе нельзя было. Он открыл рот и промолвил:

– Мейя Вешер из Чернёнков. Бегу хоть куда-нибудь.

Ним, Энгле и Велемир вытаращили глаза. Так это девчонка! Мешковатая одежда и короткие волосы сбили с толку сразу троих. И как по голосу не поняли? Она ведь не всегда молчала, всхлипывала несколько раз.

– Девка! – выдавил Велемир, не справившись с изумлением.