Левая рука тьмы (сборник)

Когда проходящая мимо женщина заметила, как жертва у столба легонько потягивается, – а Роканнон не только своих упражнений не прекратил, но даже запел тихонько, – несчастная испуганно вскрикнула и на четвереньках уползла за порог, повизгивая от страха.

В окнах опять заклубился вечерний туман; мрачные женщины варили мясную похлебку с морскими водорослями; слышно было, как возвращаются домой стада; вернулся и Згама со своими подручными; на бородах у них поблескивали капли тумана, меховые одежды тоже были влажными.

Они расселись на полу и принялись за еду. В зале гулко раздавались голоса, воняло немытым телом и мокрыми шкурами, над очагом стоял пар. Видно, хозяевам Роканнона уже поднадоело каждый вечер возвращаться к своему не желавшему гореть пленнику. Голоса их звучали угрюмо и злобно.

– Разведите-ка огонь, да пожарче, пусть сгорит наконец, черт бы его побрал! – заорал Згама, вскакивая и подбрасывая в костер охапку сучьев. Но никто из его людей не пошевелился.

– Погоди, Странник, я еще съем твое сердце, когда оно как следует прожарится у тебя между ребрами! А кольцо с твоим камушком вдену в нос! – Згаму прямо-таки трясло от злости – ведь проклятый Странник продолжал смотреть на него своим немигающим взглядом уже две ночи! Згаме становилось невтерпеж. – Ну погоди, я тебя заставлю глазки-то закрыть! – завизжал он и, схватив с полу длинную палку, что было силы ударил Роканнона по голове и тут же отскочил, словно испугавшись содеянного.

Палка упала одним концом в костер и сразу занялась.

Роканнон неторопливо протянул правую руку, сжал палку в кулаке и выдернул ее из костра. Конец ее пылал. Он поднял этот конец на высоту глаз Згамы, а потом, все так же неторопливо, стряхнул цепи и вышел из костра. Пламя взметнулось и тут же опало, рассыпая искры и угольки прямо на его босые ступни.

– Вон! – скомандовал он, наступая на Згаму, который попятился. – Никакой ты здесь не хозяин.

Человек, который не признает человеческих законов, – самый обыкновенный раб и больше ничего. И жестокий человек – тоже раб. И глупец – тоже раб. Так что ты мой раб, и я стану гнать тебя, точно последнюю скотину. Пошел вон!

Згама обеими руками ухватился за дверной косяк, но горящий конец палки упорно приближался к его глазам, и в конце концов он согнулся и, скрючившись, отскочил и сгинул где-то во тьме двора. Стражники застыли.