Сказания Земноморья

Камни… Острые камни тех гор наносят такие глубокие порезы – очень долго не заживает…

Он посмотрел на свои руки. Она вспомнила руки Геда, израненные и обожженные, судорожно стиснутые, все в запекшейся крови. Он все старался зажать свои раны…

Ее собственная рука сжала в кармане тот камешек – то самое слово, что она подобрала на крутой горной дороге.

– Почему он прячется от меня? – вскричал юноша в тоске. И тихо прибавил: – Я так хотел, так надеялся увидеть его. Но если он сам того не желает, то, разумеется, и говорить не о чем.

 – В этих словах она услышала ту же холодноватую вежливость, то же достоинство, что и в речах посланцев Хавнора; она высоко ценила подобную воспитанность; она хорошо знала, чего это стоит. Но юноша был дорог ей именно потому, что у него вырвались эти слова тоски.

– Он, конечно же, придет к тебе. Только дай ему время. Он получил такой тяжкий удар – у него отнято все… все… Но когда он говорил о тебе, когда произносил твое имя – ах, в такие минуты я снова видела Геда таким, каким он был когда-то!.

. Каким он будет снова… Гордым!

– Гордым? – повторил Лебаннен удивленно.

– Да. Конечно гордым. Кому и гордиться, как не ему?

– Я всегда считал его… Он был так бесконечно терпелив… – Лебаннен помолчал и засмеялся собственным противоречивым словам.

– Ну а теперь терпения-то ему как раз и не хватает, – сказала Тенар, – и он беспредельно жесток по отношению к себе. Мы ничего не можем для него сейчас сделать, разве что не мешать ему следовать тем путем, который он сам для себя избрал – «чтобы на другом конце привязи обнаружить себя самого».

Так здесь говорят, на Гонте… – И вдруг сама она почувствовала, будто ходит вокруг колышка на привязи, и такая предельная усталость навалилась на нее, что показалась ей болезнью. – По-моему, мне пора отдохнуть, – сказала она.

Он тут же поднялся.

– Госпожа Тенар, ты сказала, что бежала от одного врага и встретила другого; зато я явился сюда в поисках одного друга, а нашел двоих!

Она улыбнулась его сметливости и доброте.

«Что за чудесный мальчик!» – подумала она.

Корабль, казалось, весь находился в движении: слышались стон и скрежет корабельной обшивки, грохот бегущих ног над головой, стук разматываемой парусины, крики матросов. Терру разбудить было нелегко, и, проснувшись, она ничего не могла понять; возможно, у нее даже был жар, хотя она всегда была такой горячей, что Тенар даже не пыталась определять, не больна ли девочка.