Сказания Земноморья

Я не смогла помешать этому… этому Ловкачу… не могу об этом говорить! Ох, как я устала! Я уже ничего не соображаю…

Гед положил в очаг толстое полено – чтобы горело потихоньку, медленно, и оба они некоторое время молча смотрели, как извиваются и дрожат языки пламени.

– Я бы хотела, чтобы ты остался здесь, Гед, – сказала Тенар. – Если тебе это по душе, конечно.

Он не ответил сразу, и она спросила:

– Может быть, ты собираешься в Хавнор?..

– Нет, нет. Мне некуда идти. Я просто искал работу.

– Ну что ж, здесь работы полно.

Старик, правда, так не считает, однако при его артрите он теперь годится разве что за садом присматривать. Мне все время очень нужен был помощник – с тех самых пор, как я вернулась. Я бы могла, разумеется, выругать этого упрямца за то, что он отослал тебя в горы, но это бесполезно. И слушать бы не стал.

– Мне это только на пользу пошло, – сказал Гед. – Больше всего мне нужно было время.

– Ты там овец пас?

– Коз. На самых верхних пастбищах, почти там, где начинаются голые скалы.

Мальчишка, которого они наняли раньше, заболел, так что Серри послал меня туда в первый же день. Коз ведь держат наверху до поздней осени, до самых холодов, чтобы подшерсток гуще стал. А последний месяц я там жил практически совсем один. Серри прислал мне эту вот куртку и кое-какие припасы и просил оставаться в горах так долго, как только смогу. Вот я и остался до самых морозов. Там, в горах, замечательно было!

– Одиноко, наверно, – сказала она.

Он кивнул, чуть улыбнувшись.

– Ты всегда был одиноким.

– Да, всегда.

Она промолчала. Он посмотрел на нее.

– Я рад буду работать у тебя на ферме, – сказал он.

– Значит, решено, – сказала она. И чуть погодя прибавила: – Уж по крайней мере хоть зиму-то пробудешь?

В тот вечер подморозило еще сильнее. Мир вокруг совсем затих, слышался лишь шепот огня. Молчание было ощутимым, словно присутствие рядом с ними кого-то третьего. Тенар подняла голову.

– Ну хорошо, Гед, – сказала она и посмотрела прямо на него. – А в чьей постели мне теперь спать? В постели Терру или в твоей?

Он затаил дыхание.

Потом тихо сказал:

– В моей. Если захочешь.

– Захочу.

Молчание, казалось, теперь опутало его по рукам и ногам. Было заметно, какие усилия он прилагает, чтобы высвободиться из этих пут.

– Если у тебя хватит терпения… – проговорил он.

– У меня хватило терпения на целых двадцать пять лет, – сказала она. Посмотрела на него внимательно и засмеялась. – Ну же… ну, ну, дорогой мой!..