Сказания Земноморья

А под конец она прибавила:

– Когда Мастер Ветродуй рассказал мне, почему он приехал искать «одну женщину с Гонта», я сразу подумала о ней, об этой женщине из Кемея. Но она теперь, уж конечно, умерла. Да и разве может какая-то рыбачка – пусть она даже раньше и была драконом – стать Верховным Магом Земноморья?

– Ну, Путеводитель ведь не сказал, что некая женщина с острова Гонт непременно должна стать Верховным Магом, – возразил Гед. Он старательно штопал свои чудовищно изношенные штаны, сидя возле окна и пытаясь поймать остаток света уходящего серого дня.

Прошло уже с полмесяца после Солнцеворота, но все еще было очень холодно.

– Но что же он в таком случае имел в виду?

– «Одну женщину с Гонта». Так и ты мне сказала.

– Но они же спрашивали: кто должен стать следующим Верховным Магом?

– И не получили ответа на этот вопрос.

– Бесконечны споры магов между собой, – сухо и разочарованно проговорила Тенар.

Гед перекусил нитку и аккуратно смотал оставшийся конец.

– На Роке меня немного учили играть словами, – согласился он. – Но это вовсе не словесная головоломка, так мне кажется, Тенар. «Одна женщина с Гонта» не может стать Верховным Магом. Ни одна женщина на свете не может им стать. Она разрушит само это понятие, став им. Маги острова Рок – всегда только мужчины; их волшебство – это волшебство мужчин; их знания – это знания мужчин. То, что они мужчины, как и то, что они волшебники, имеет одно основание: власть и могущество принадлежат мужчинам.

Если бы у женщин была власть, то кем бы должны были считаться мужчины, как не женщинами, которые не способны вынашивать детей? И кем бы считались женщины, как не мужчинами, которые могут родить ребенка?

– Ха! – выдохнула Тенар и быстро, не без лукавства спросила: – А разве в мире никогда не было королев? Разве великие королевы не были просто женщинами, наделенными властью?

– Королева – это всего лишь женщина-король, – отрезал Гед.

Тенар презрительно фыркнула.

– Я хотел сказать, что королевскую власть ей дали мужчины. Они дали ей возможность воспользоваться их властью. Но ей самой эта власть не принадлежит, разве не так? Так. И вовсе не потому она облечена властью, что является женщиной, но вопреки этому.

Она кивнула. Она сидела очень прямо, отодвинувшись от своего веретена.

– В чем же тогда могущество женщины? – спросила она.

– Не думаю, чтобы мы это понимали.