Сказания Земноморья

И вот теперь Гоха стала вдовой Флинта – хозяйкой большого стада овец и достаточно просторных пастбищ, а еще – четырех возделанных полей, грушевого сада, двух небольших домов, где жили арендаторы, старинной каменной усадьбы, укрывшейся в тени старых дубов, и фамильного кладбища, где покоился теперь и Флинт, ставший землей в земле.

– Всю жизнь рядом со мной чьи-то могилы, – сказала она как-то своей дочери Эппл, по прозвищу Яблочко.

– Мама, ну перебирайся к нам в город! – упрашивала ее дочка, но вдова почему-то не решалась покинуть свою уединенную ферму.

– Может быть, позже, когда у вас будут детки и тебе понадобится моя помощь, – сказала она, с удовольствием глядя на свою сероглазую дочку. – Но не сейчас. Сейчас я тебе не нужна. И потом, мне здесь нравится.

Отослав Яблочко к молодому мужу, вдова вошла в дом, закрыла дверь и остановилась посреди кухни, где пол был выложен из плитняка. Сгущались сумерки, но она все не зажигала огня, думая о том, как эту лампу зажигал ее муж: ловкие руки, легкая искра, сосредоточенное темнокожее лицо, освещенное вспыхнувшим огоньком… Дом был погружен в молчание.

Однажды, в самом начале жаркого лета, где-то после обеда ко вдове неожиданно заявилась Ларк, ее старинная подруга. Она жила в деревне и теперь чуть ли не бегом спешила к Дубовой Ферме по пыльной дороге.

– Гоха, – задыхаясь, сказала она вдове, занятой прополкой бобов, – ох, Гоха, случилось нечто ужасное! Ужасное! Может, сходишь со мной в деревню, а?

– Конечно схожу, – сказала вдова. – Но что такого ужасного там могло случиться?

Ларк наконец перевела дыхание. Она была простой тучной деревенской женщиной лет сорока, и детское прозвище – Жаворонок – совсем ей не подходило. Впрочем, когда-то она была стройной и легкой и очень хорошенькой. Именно Жаворонок стала подругой юной Гохе, плюнув на мнение односельчан, которые вовсю сплетничали по поводу белокожей уроженки Каргада, которую Флинт привел в свой дом; с тех пор они и остались лучшими подругами.

– Ребенка чуть не до смерти сожгли, – выговорила наконец Ларк.

– Господи, да чьего же?

– Да этих бродяг.

Гоха быстренько заперла дверь, и они бросились в деревню. На ходу Ларк рассказывала, все время задыхаясь и обильно потея.