Толкователи (сборник)

Если я соглашусь с тобой теперь, то могу потерять свой шанс навсегда. Даже если и не навсегда – зачем идти на столь серьезный риск из-за годичной разлуки? Ведь на будущий год ты сможешь ко мне приехать.

Жив промолчал.

– Если захочешь, – добавила Тью жестко. Как и прежде, она демонстрировала готовность бесповоротно отказаться от каких бы то ни было претензий на Жива. Возможно, потому, что так и не сумела до конца поверить в его любовь. Не считая себя способной вызвать у мужчины бурю подлинной страсти, она, возможно, опасалась еще и собственной фальши в подобных весьма обременительных отношениях.

Ее самооценка всегда опиралась лишь на интеллектуальный фундамент.

– Ты сотворил из меня кумира, – бросила Тью и не поняла Жива, когда он со счастливой решительностью вдруг возразил:

– Это мы вместе с тобой сотворили себе божество. Извини, – добавил он после паузы. – Эти слова из иной реальности, к делу не относятся. Суеверие, можно сказать. Но я бессилен, Тью. Терра от нас на расстоянии в сто сорок световых лет.

Если ты уедешь, то, когда доберешься до места, я давно уже буду покойником.

– Неправда! Тебе предстоит всего лишь провести здесь год без меня и отправиться следом на Терру! И прибудешь ты туда годом позже!

– Знаю, такую теорию мы изучали еще в Стсе, – согласился Жив безучастно. – Но ведь я, как ты знаешь, суеверен. Мы умрем друг для друга, если ты уедешь. Ты могла понять это еще в катхадской школе.

– Ну, просто даже не знаю, что и сказать. Все равно это неправда.

Как ты только можешь уговаривать меня отказаться от редчайшей в моей жизни возможности, и все ради того, что сам же считаешь суеверием? Где же твоя хваленая честность, Жив?

После продолжительного молчания юноша кивнул.

Тью сидела точно оглушенная, понимая, что победила. Но какой ценой!

Она потянулась к Живу, чтобы утешить его, но скорее себя. Ее напугала горькая тьма, появившаяся вдруг в его взгляде, его немое приятие измены. Но ведь это вовсе не так, не измена – она с ходу отвергла такое слово.

Она отнюдь не собирается изменять Живу! Они любят друг друга, и речи не может быть о какой-то там измене. Жив сможет приехать к ней спустя год, максимум два. Они ведь взрослые люди – незачем им цепляться друг за друга, точно детям малым. Любовь взрослых людей основана на обоюдной свободе, на взаимном доверии. Тью повторяла теперь все это себе, как прежде говорила ему. «Да, да», – почти беззвучно отвечал он, баюкая ее и лаская.