Толкователи (сборник)

Надеюсь, я не совершил этим новую оплошность, не нарушил каких-либо обычаев и не оскорбил ваших чувств? Мне казалось, что у вас на Йеове не должно быть дискриминации, как на Уэреле, – в том числе и женской. Если я в чем-то заблуждаюсь, то снова прошу вас великодушно простить невежественного чужестранца.

Добрая половина дипломатии – это болтливость, к такому выводу Хавжива пришел уже давно. Другая же – умение вовремя промолчать.

Доранден забрал список и, заверив посла, что все упущения будут немедленно исправлены, почтительно откланялся.

Но Хавжива продолжал тревожиться – до самого следующего утра, когда офицер явился снова, уже с поправками. В списке фигурировало одиннадцать новых имен, все женские. Среди них один школьный директор и две учительницы, остальные с пометкой «в отставке».

– Великолепно, просто великолепно! – восхитился Хавжива. – Вы позволите мне самому добавить к этому списку еще одно имя?

– Разумеется, ваше превосходительство.

Какое только не пожелаете!

– Доктор Йерон, – сказал Хавжива.

Снова невыносимо долгая пауза, – похоже, Доранден хорошо знал, о ком речь.

– Да, – выдавил он наконец.

– Доктор Йерон, как вам, наверное, известно, прекрасно ухаживала за мной в вашем великолепном госпитале. Мы подружились. Обычной сиделке, разумеется, не место среди столь почетных гостей, но она ведь вполне квалифицированный медик, а я приметил, что в вашем списке уже есть несколько докторов медицины.

– Все в порядке, – сказал Доранден не без тени смущения.

После печального инцидента комиссар и вся его команда старались потворствовать вице-послу во всех прихотях, пока, впрочем, весьма немногочисленных, относясь к этому представителю мира, где не умеют ни нападать, ни защищаться, бережно, точно к хрупкой и дорогой статуэтке. Хавжива понимал это. Его трактовали здесь не как личность, а как некий абстрактный символ. Как человека его в этих краях и в грош не ставили.

Но, зная, что его посольская миссия может привести к самым серьезным социальным сдвигам, Хавжива не возражал против подобной недооценки. Поживем – увидим, решил он про себя.

– Уверен, теперь вы не станете отказываться от сопровождающих, господин посол, – заявил генерал с каменным лицом и заметным лишь в голосе беспокойством.

– Да, генерал Денкам, я уже понял, что ваш город опасен, весьма опасен. Опасен для любого жителя.