Толкователи (сборник)

Девочки продолжали лежать пластом с широко раздвинутыми ногами, точно маленькие дохлые ящерицы. По толпе мужчин прошло жутковатое движение, зрители с готовностью продолжить веселье прянули вперед – но старухи уже волокли девочек к мосту. Их поспешную ретираду толпа сопроводила всеобщим вздохом, едва ли не стоном разочарования.

– Они под воздействием целебных снадобий, чтоб вы чего не подумали! – заметил смуглокожий спутник Хавживы, искательно заглядывая в лицо. – Эти соплячки. Так что им не очень-то и больно.

– Да, я вижу, – откликнулся Хавжива со своего почетного места.

– Им еще повезло – участвовать в посвящении для них великая честь, редкостная привилегия. Крайне важно, чтобы девчонки теряли невинность как можно раньше. И имели сношения с как можно большим количеством мужчин. Чтобы не могли потом причитать: мол, это твой сын, а тот мальчик – сын вождя, тебе не чета, и прочее в том же духе. Это все ведьмовство. На самом деле сына выбирают. У настоящего сына не должно быть никакой прямой связи с этими шлюхами-рабынями.

И им следует усвоить это с пеленок. А этих к тому же еще напичкали и снадобьями. Теперь не то что в прежние времена, при хозяевах. Тогда никаких снадобий тратить на них не стали бы.

– Понимаю, – сказал Хавжива и, взглянув на своего «партнера», подумал, что смуглый цвет кожи означает добрую толику хозяйской крови в его жилах; может статься, он даже родной сын одного из господ. Ублюдок бесправной и безвестной рабыни. Сына он себе избирает.

Всякое знание ограниченно, любое знание частично, вспомнилось снова. Будь то в Стсе, в Экуменической школе или в поселениях Йеове.

– Стало быть, вы до сих пор считаете женщин невольницами? – уточнил Хавжива. Все его чувства замерзли и притупились, и вопрос прозвучал как бы с неким отстраненным любопытством.

– Нет, – спохватился смуглокожий приятель, – нет, что вы! Извините меня, я просто оговорился – знаете, как привыкнешь с детства… Тысяча извинений!

– Не по адресу.

Снова Хавжива поймал себя на несдержанности. Собеседник притих и пригорюнился.

– Друг мой, покорнейше прошу вас сопроводить меня в апартаменты, – сказал Хавжива, и смуглокожий вновь просиял.

Лежа в потемках, Хавжива тихонько беседовал по-хайнски со своим электронным дневником.

«Ты ничего не можешь изменить и поправить извне. Стоя в стороне, глядя сверху вниз, ты разглядишь лишь общий узор. Что-то в нем не так, где-то зияет прореха.