Толкователи (сборник)

Изучение сложнейших вопросов, посвященных культу Солнца, требовало многолетнего опыта, и при матери были помощники, поступившие в учение задолго до Хавживы. Но она находила сына чрезвычайно способным. «У тебя, сынок, есть настоящий дар убеждения, – сказала она как-то, когда лодка везла их домой из очередной поездки и в мглистом полуденном мареве над золотистой водой уже замаячили зыбкие крыши родного Стсе. – Ты мог бы наследовать Солнцу, если пожелаешь».

«А пожелаю ли я?» – колебался Хавжива. Он спрашивал сам себя и вместо внятного ответа от внутреннего своего бога получал лишь какие-то смутные ощущения.

Занятие само по себе вроде бы ничего. Никаких тебе раз и навсегда затверженных шаблонов, как в ремесле ткача. Путешествия, общение с самыми разными людьми – это ему по душе, это давало возможность узнавать от чужеземцев нечто неведомое, постоянно учиться новому.

– Скоро в гости к нам пожалует подружка твоего отца, – сообщила мать.

Хавжива погрузился в раздумья.

Гранит никогда не был женат. Обе женщины, родившие от него детей, жили в Стсе и далеко никогда не уезжали. Он промолчал, понимая, что деликатная пауза – среди взрослых лучший способ дать понять, что ты ждешь продолжения.

– Они тогда были еще совсем молоды. Детей не нарожали, – пояснила Тово. – Затем она уехала, сделалась историком.

– А-а! – удивленно протянул Хавжива. Никогда прежде он не слыхал о ком-либо, кто стал бы историком. Это казалось невероятным – так же, как чужеземцу стать уроженцем Стсе.

Ты тот, кем уродился. Где родился, там и живешь.

Пауза так затянулась, что Тово не могла не понять ее смысл. Добрая доля ее педагогического искусства как раз и заключалась в точном знании, когда следует продолжать, а когда пора остановиться. Сейчас она предпочла промолчать.

Когда лодка, замедлив ход, причаливала к пирсу, сооруженному на останках древнего моста, Хавжива все же не удержался и спросил:

– А эта приезжая, историк, она из рода Кабеля или Первоисточника?

– Из рода Потайного Кабеля, – ответила мать.

 – Ох, как же у меня затекли ноги! Просто одеревенели! И неудивительно, когда плывешь на деревянном сундуке.

Женщина, правившая лодкой, перевозчица из рода Травы, обиженно округлила глаза, но смолчала и не стала защищать свое послушное и юркое детище.

– К вам как будто приезжает родственница? – тем же вечером спросил Хавжива у Йан-Йан.

– А, да, было такое сообщение.