Выше звезд и другие истории

Пока Хезер накрывала на стол и ставила вариться две картофелины и полкочана капусты, она несколько раз останавливалась и задумывалась. Действительно, какое-то странное чувство, будто сбилась ориентация. А не надо было курить эту чертову траву и спать на полу посреди дня.

Вошел Джордж, взъерошенный и с пыльными разводами на рубашке. Уставился на нее.

– Ну? Доброе утро! – сказала она.

Он смотрел на нее и улыбался широкой, светящейся улыбкой чистого обожания. За всю свою жизнь никто не делал ей таких комплиментов; она даже опешила от восторга, которому послужила причиной.

– Дорогая моя жена, – сказал он, взяв ее руки в свои.

Он посмотрел на них, сперва на ладони, потом на тыльную сторону, и поднес к лицу.

– Ты должна быть коричневая, – сказал он, и Хезер с болью увидела, что на глаза у него навернулись слезы.

В этот миг, на одну только секунду, она почти все поняла; вспомнила, что была когда-то коричневая, вспомнила ночную тишину в лесном домике и журчание ручья и много чего другого – все это вихрем пронеслось в голове.

– Ты страшно устал, – сказала она, – расстроился, заснул на полу. Это все из-за проклятого Хейбера. Не ходи к нему больше. Не надо. Пусть делает что хочет, мы пойдем в суд, подадим апелляцию. Даже если он добьется ограничения дееспособности и упрячет тебя в Линнтон, найдем другого психиатра и вытащим тебя оттуда. С ним больше дела иметь нельзя, он тебя погубит.

– Никто меня не погубит, – сказал он с легким грудным смешком, похожим на всхлип, – особенно когда мне помогают друзья. Я вернусь к нему, но не надолго. За себя я больше не беспокоюсь. Ты не волнуйся…

Они прижались друг к другу всеми возможными поверхностями, слились в одно целое, а в сковородке скворчала печенка с луком.

– Я тоже заснула, – прошептала она ему в шею. – Пока набирала дурацкие письма для Ратти, меня так в сон тянуло. А хорошую пластинку ты купил.

– Это был подарок, – сказал Джордж, но тут печенка в сковороде издала громкий хлопок, и Хезер пришлось оторваться от мужа и заняться плитой.

За ужином Джордж разглядывал ее, а она много смотрела на него. Женаты они были вот уже семь месяцев. Ни о чем важном за столом не говорили. После еды помыли посуду и пошли спать. В постели они занялись любовью.