Выше звезд и другие истории

Даже опять заговорили о таких вещах, как валовой национальный продукт, а президент Мердль пообещал, что вернуться к нормальной жизни удастся к Рождеству.

Асфах торговал не только оптом, но и в розницу, и «Кухонная раковина» привлекала покупателей качеством продукции и умеренными ценами. После Перелома домохозяйки, которые в тот апрельский вечер вдруг обнаружили, что готовят на каких-то неожиданных кухнях, начали эти кухни переоборудовать и наведывались в «Раковину» все чаще. Орр рассматривал образцы дерева для разделочных досок, как вдруг из торгового зала донеслось: «Покажите-ка этот венчик», – и, поскольку голос напомнил ему голос жены, он сам заглянул в зал.

Асфах что-то показывал невысокой коричневой женщине лет тридцати с коротко стриженными жесткими черными волосами на скульптурно вылепленной голове.

– Хезер. – Он сделал шаг вперед.

Она обернулась. Посмотрела на него взглядом, показавшимся очень долгим.

– Орр? Джордж Орр, правильно? Когда мы с вами встречались?

– Во время… – замялся он. – Вы разве не юрист?

Рядом горой возвышался закованный в зеленоватую броню Энемемен Асфах с венчиком в руках.

– Нет. Секретарь в юридической конторе. Я работаю у Ратти и Гудхью в «Пендлтон-билдинг».

– Ну вот, значит, там. Я туда раз приходил. Ну как вам? Нравится? Мой дизайн. – Он взял из корзины другой венчик и продемонстрировал. – Видите – вес удачно распределен. И взбивает быстро. Обычно у всех спираль слишком жесткая или слишком тяжелая. Только во Франции хорошие делают.

– Симпатичный, – ответила она.

 – У меня есть старый электрический миксер, но я хотела такой – хотя бы на стену повесить. Вы здесь работаете? Но только недавно, да? Что-то припоминаю. Вы были в каком-то учреждении на Старк-стрит и ходили к врачу на добровольное лечение.

Он понятия не имел, что именно и сколько она помнит и как соотнести ее версию со своими собственными пересекающимися воспоминаниями.

Его жена, правда, была серокожая. Говорили, что люди с серой кожей еще остались, особенно на Среднем Западе и в Германии, но в основном все опять были белого, коричневого, черного, красного и желтого цветов и их всевозможных оттенков и комбинаций.

Его жена была женщина серая и гораздо более покладистая, чем эта. У этой большая черная сумка с латунной застежкой (там, наверное, полпинты бренди) и напористый вид. Его жена была хоть и отважная в душе, но робкого поведения, тихая. Эта – не его жена: она злее, ярче, своевольнее.

– Да, верно, – ответил он. – До перелома.