Амалия и мы

Я смутилась, улыбаюсь жалко, головой трясу: «Я не понимаю, извините». Чувствую, нарушила какие-то правила, и сейчас меня отсюда выгонят. А дядька меня под локоток нежно, и рукой на дверь указует – проваливай, мол. Значит, не ошиблась. И Юры нет, спасти меня некому.

Но тут другой дядька, молодой и в белом, подходит и этому черному что-то быстро и зло говорит. Тот мой локоть отпустил, молча белому кивнул и за колонной сгинул. Этот мне улыбается и руку тянет. Я тоже начинаю автоматически в ответ улыбаться и ладошку лодочкой протягиваю.

Здрасте, мол. Он за мои пальцы взялся, ладонь тыльной стороной вверх повернул и, чуть склонив свой костюмированный торс, поцеловал. Представляете, руку мне поцеловал! Да не просто поцеловал, словно приклеился. Так и застыл, согнувшись. Я чуть свой клатч из подмышки не выронила от неожиданности. Что сказать не знаю, растягиваю рот присохшей улыбкой. Наконец, отлип, выпрямился и на чистом русском говорит мне:

– Позвольте представиться. Петер Куолема, консультант.

И опять чуть поклонился, голова вниз, а глаза вверх, прямо мне в лицо упираются, прямо пожирают меня.

– А-а-амалия, – тяну от растерянности, – Ве-е-еттер.

Он улыбнулся широко:

– Ветер? Какая интересная фамилия.

И вдруг пропел:

– Вей, ветер, вей. Пой песню, пой. Вы похожи на песню.

Мне с ним рядом было некомфортно. Вот как объяснить? Он красивый. Не симпатичный, а именно красивый. Широкоформатная красота. Высокий, плечи… Сытая грация в движениях. Лицо очень правильное, загорелое. Голубые глаза, челка пшеничная.

Ни одного изъяна. Будто все на заказ сделали, четко следуя идеалу. Улыбка открытая, ямочки на щеках. Но в то же время хищная. Вот если бы тигр лично вам улыбнулся, вы бы поняли. Тут на мое счастье из дверей неподалеку вынырнули Юра и его товарищ. Я пискнула: «Извините», – и к своим. Подальше от этого улыбчивого зверя.

Но все оставшееся время я чувствовала его, взгляд его чувствовала. Не вижу, но знаю, этот Петер где-то рядом. За колонной? За спинами? И опять сравнение с хищником – прячется в зарослях, посверкивает оттуда глазом.

Затаился. Ждет. Не подставляй спину – бросится. Вроде бы чушь, а вертится в голове, не прогнать.

Последняя наша ночь… Ой, ну что говорить… Утром я в окошко прыг. Не в вечернем платье, само собой, в брюки и свитерок переоделась. А платье – вот оно в сумке, и клатч, и туфли. Да свиданья, Юрочка. Звони, пиши, я буду ждать и надеяться.

Только я из-за угла на улицу, машина тормозит прямо передо мной.