Ловцы чудовищ

В приоткрытое окно врывался ветер, пьянил запахом майской сирени. Чистая юная листва буйно праздновала собственное рождение. Но праздник этот быстро кончился, надвинулся город с серыми стенами и пресным духом асфальта. Замелькали высокие дома, напыщенные, напоминающие старинные громоздкие гардеробы, в их арки высотой до пятого этажа спокойно могла въехать пожарная машина с поднятой лестницей. Широкий проспект обрамляли варварски обрезанные деревья, будто вычурные ампирные канделябры вместо свечей увенчанные пучками свежей зелени.

Было на удивление тепло, и, садясь в такси, Миллер снял свою вечную потертую джинсовую куртку, остался в футболке с пчелкой, логотипом «London Wasps», любимой команды по регби, неожиданно для всех ставшей чемпионом премьер-лиги в этом сезоне. Он следил, как за стеклом сменяются одна за другой картины города. Было здорово вот так вдруг оказаться в совершенно незнакомой стране, чужой, непонятной сейчас, но, возможно, при более тесном знакомстве она раскроет ему какой-нибудь свой секрет или хотя бы подарит какую-нибудь занятную картинку, которую можно будет держать в своей памяти, иногда вытаскивая на свет и заново разглядывая.

Его всегда интересовали новые впечатления, новые встречи, новые люди. Во многом, именно охота к перемене мест и подвигла Рэя к выбору необычного ремесла. Погоня за новизной логично привела к охоте за неизвестностью.

Барни, все в тех же измятых брюках и старом джемпере, спокойно дремал рядом. В дороге, в самолете, в машине или на корабле он обычно спал большую часть времени.

Его, казалось, совершенно не интересовала незнакомая страна, впрочем, он везде чувствовал себя как дома.

Полонски, в отличии от своих спутников закованный в безукоризненный костюм, неподвижно возвышался на переднем сидении, заслоняя плечами панораму в лобовом окне. Чем была занята его голова, Миллер определить не мог. Вечно невозмутимый поляк никого не впускал в себя дальше передней. Рэю казалось, что тот поглощен постоянной работой мысли, отсутствующий взгляд, неподвижное лицо, скупые движения.

Но в каком направлении двигалась эта мысль, понять было невозможно. В дружественном или во враждебном? Это беспокоило Миллера, рядом с Полонски он терял свою невозмутимость, поэтому начинал злиться, пытался грубой подначкой вывести поляка из равновесия, но отступал, откатывался, как волна от утеса.

Помпезные здания за окном сменились более старыми, местами облезлыми, Они проехали по мосту.