Чужие зеркала: про людей и нелюдей

– Ну ясен пень! Пока мы тут с тобой, Катюха, трудились на сухую, они там… Не по-товарищески, господа.

Снова они все вчетвером толкались на кухне, брякали тарелки и вилки, только что вымытые и снова пущенные в дело.

– Давайте, давайте, пока не остыло…

– А чем накладывать?

– Где соль взять?

– Вон, такая деревянная, как ее, с крышкой, там соль.

– Да сядьте уже, я сама разложу…

– Стаканы лучше принеси…

Наконец, расселись за кухонным столом, каждый получил свою порцию.

– А почистить кабачок не пробовали? – Лолка вытащила изо рта обсосанное семечко, рассмотрела его со всех сторон, как диковину, положила на стол, – ну ему-то простительно, мужик, да еще женатый.

Запомнил, где дверь в кухню, уже молодец. Но ты-то, мать, первый раз кабачок в руках держишь? Как его есть-то? Костляв больно.

«Вот стервозина, опять уела, – Вадим мысленно плюнул, – Ну да, забыл вычистить нутро кабачковое, а кто б не забыл за такими разговорами. Но ведь могла бы вежливо промолчать, эти-то не жалуются, хотя у каждого вон горка возле тарелки растет.

Ладно, ответный удар за мной».

– А, по-моему, очень вкусно. Котенок, положи мне еще тарелочку, – Дима то ли за приятеля заступился, то ли, правда, оголодал.

Болтали. То-се… Как говорится, о погоде и о моде.

– Димка, ты кандидатскую-то защитил уже?

Дима, набив полный рот рататуя, только промычал что-то невразумительное, попытавшись попутно выразить смысл вилкой, зажатой в кулаке.

– Между прочим, он уже давно защитился, – чуть поджав губы и покачивая головой, за мужа ответила Катя, – он монографию пишет.

Нескрываемая гордость в голосе подружки, заставила Лолку хмыкнуть.

«Надо же, мужем перед любовником хвастает. Ей богу, водевиль. Так говорит, словно сама эту монографию пишет. Прямо Чурикова-Баронесса из «Того самого Мюнхгаузена»: «Последний полет на Луну мы совершили вместе!»

– М-м, да, пишу, пишу – прорвался Димыч сквозь кабачковую жвачку, – работы еще до фига, конечно. Но в принципе, получается. Да.

– Ну чё, молодец.

Давайте – за светило науки. Не то что мы, музейные серые мыши, в уголку сухую корочку точим, – Вадим разлил в очередной раз по стаканам.

Пошла уже последняя бутылка.

– Не прибедняйся, ты ж сам кандидат.

– В депутаты или в партию? – опять Лолка вылезла.

– А ты-то где работаешь? – спросил ее Вадим.

– Нигде. Женщина не должна работать.

– Шлюшничаешь?

Слово было неожиданным.

Как удар хлыста – ш-ших!

Ожгло. Резко. «Гад. Свинина поросячья.