Чужие зеркала: про людей и нелюдей

Чужие зеркала: про людей и нелюдей

Ю_ШУТОВА

Весь мир – театр… Причем театр странный, иммерсивный, где никогда не знаешь: сидишь ли ты в зрительном зале или на сцене играешь в пьесе. Или это тебя, как пьесу, играет режиссер с чуткими пальцами. Отравляясь в гости к подруге, попадаешь в водевиль. Покидаешь родной город, и тебя подхватывает ветер и несет неизвестно куда в темпе аллегро с огоньком. С героями рассказов и повестей этой книги такое происходит постоянно. Вглядываясь в холодные стекла чужих зеркал, пытаясь разглядеть, разгадать, чьи там лица и маски, они забывают порой играть свои собственные жизненные роли.

Застывают, не замечая, что отражения так же внимательно следят за ними. Содержит нецензурную брань.

Ю_Шутова

Чужие зеркала: про людей и нелюдей

© Ю_Шутова, 2023

Скаген

Он снял джезву с конфорки, поболтал в ней ложечкой и повернулся к зеркалу, чтобы побриться. Квартирёшка была так мала, что бриться там, где обычно бреются, было невозможно, тесно, и лужи потом приходилось вытирать на полу.

Поэтому зеркало для соответствующего занятия висело над кухонной раковиной.

– Ну, привет, Скаген, – сказал он своему отражению.

Никто не называл его так последние двадцать пять лет, и он сам почти убедил себя, что забыл это школьное прозвище, появившееся классе, кажется, в третьем, когда детям нравится перевёртывать слова, имена и фамилии, чтобы вместо обычных появлялись новые, яркие и непонятные. Прозвище прилипло сразу и тащилось за ним из класса в класс, нелюбимое и неотвязное.

Сел пить кофе, открыл ноут, в почте не было ничего нового, кроме рекламных рассылок, залез в Контакт, потом в Одноклассники – пусто.

– А ты думал, они в очередь к тебе встанут, Скаген.

Неделю назад он поехал в свой родной городок на встречу одноклассников, четверть века все-таки, вроде бы надо повидаться.

«Когда еще? Того и гляди, встречаться будем только на кладбище», – балагурили, обнимаясь, смеялись, не узнавая друг друга. Вернее, не узнавал только он: уехал сразу после выпускного, никогда не возвращался, никого не видал с тех пор.

Остальные, оставаясь или вернувшись после армий-институтов домой, как-то пересекались. У кого-то с кем-то были дела, кто-то с кем-то дружил семьями, даже в отпуск, бывало, вместе ездили.

Он стоял на крыльце школы с какими-то незнакомыми опузатевшими, омордатевшими мужиками, они хлопали его по плечу, обнимали, смеялись: «Скаген, заехал-таки в родные пенаты».